После СВО – с какими трудностями сталкиваются бойцы спецоперации после возвращения
Для многих бойцов ВС РФ спецоперация не заканчивается на поле боя. После возвращения на гражданку им предстоит оформить все необходимые документы для получения статуса ветерана боевых действий и льгот, а также для прохождения реабилитации. Чаще всего с этим не возникает сложностей, однако порой система дает сбой. Readovka пообщалась с теми ветеранами, которые, несмотря на службу Родине, все еще не могут получить заслуженных льгот, а главное – признания своих заслуг.
На столе лежит орден Мужества. Его вручили не сразу – о награде Владимир Казазаев узнал случайно, из разговора о невыплатах. До этого, как ему объяснили, его «не могли найти» почти полгода. В другой истории, которая начинается так же – с возвращения, лечения и ожидания, – нет ни ордена, ни документов. Только телефонные звонки и попытки добиться ответа. Это две истории о возвращении с войны. И о том, что происходит после.
Ветеран СВО, инвалид боевых действий II группы Владимир Казазаев служил в составе отряда «Шторм» и участвовал в наступательных действиях. После тяжелого ранения его направили в московский госпиталь, где он находится по сей день уже второй год. За это время он перенес более 20 операций, лишился ноги и продолжает лечение. По его словам, параллельно он пытается добиться помощи на своей малой родине – в Майминском районе Республики Алтай, – но за 2 года так ее и не получил.
Как рассказал Казазаев Readovka, обращения к главе района и его заместителям не дали результата.
«Я неоднократно просил помочь Петра Громова – от выплат и льгот до предоставления земельного участка. Но никакой помощи так и не получил», – говорит он.
По словам ветерана, чиновники приезжали в госпиталь, но до него не доходили.
«Они фотографируются для отчетов – и на этом все. Проблемы остаются», – рассказывает боец.
В октябре прошлого года с Казазаевым встретился первый заместитель председателя правительства Республики Алтай Эжер Малчинов. Он оставил контакты и предложил написать ему для решения вопросов. «Тогда появилась надежда», – вспоминает Владимир. Однако, по его словам, ответа не последовало и спустя несколько месяцев.
О том, что он награжден орденом Мужества, ветеран узнал случайно – из разговора с сотрудниками Социального фонда. Указ состоялся годом ранее, но, как объяснили Казазаеву, вручение задержалось, поскольку Владимира «не могли найти» 5 месяцев. Позже орден направили в Москву, в представительство региона – заместителю председателя правительства Республики Алтай – полномочному представителю в столице Владимиру Полетаеву. Попытка уточнить судьбу награды, по словам бойца, закончилась конфликтом.
«Мне сказали: «Получишь свою безделушку – и радуйся»», – рассказывает он.
После этого ветеран оставил комментарий на странице зампреда в «ВКонтакте», но его заблокировали. Позже в ситуацию вмешался глава Республики Алтай Андрей Турчак – и орден Мужества вручили оперативно. Сейчас, по словам Владимира, ему помогают волонтеры. На своей странице в социальных сетях мужчина продолжает рассказывать о ситуации и просит распространить информацию о случаях, которые, по его мнению, являются проявлением равнодушия к участникам СВО.
При этом, как рассказали Readovka в фонде «Защитники Отечества», Владимир является действующим военнослужащим, и потому филиал фонда по Республике Алтай не осуществляет его сопровождение. Однако там готовы помочь бойцу, если он обратится в фонд. В то же время они отметили, что помощь и поддержка ветеранов СВО из региона, которые находятся на лечении в Москве, осуществляются силами постпредства республики в столице.
Как уточнили в фонде, Владимир обращался по телефону в филиал фонда по вопросу получения выплат, получил информацию, но пакет документов не передавал. Сейчас, согласно информации фонда, Владимир получил единовременную выплату. При этом о судьбе награды вопрос остается открытым.
История Владимира – это история человека, который смог вернуться и рассказать все самостоятельно. Но не все возвращения похожи друг на друга. Иногда после плена за человека продолжают говорить другие – родные. Сын Ирины Александровны, Максим Мережкин, подписал контракт с Минобороны осенью 2023 года. В июне 2024-го, находясь на задании, он получил ранение и попал в плен. О том, что произошло, мать узнала не сразу. В конце июня ей позвонили из военкомата и попросили сдать ДНК: в документах значилось, что сын мог погибнуть.
«Я тогда думала только об одном – найти его хотя бы, чтобы похоронить по-человечески», – вспоминает она в разговоре с Readovka.
Спустя несколько месяцев после известия о возможной гибели сына, ей пришло короткое сообщение: «Мама, я живой. С тобой свяжутся». Через полчаса ей позвонил украинский журналист Дмитрий Карпенко [известен благодаря проекту 2022 года «Ищи своих», где разыскивают родственников пленных и погибших российских военнослужащих – прим. ред.] и предложил интервью в обмен на возможность поговорить с сыном.
Оказалось, что Максим жив и попал в плен. Ирину предупредили, что разговор будут записывать.
«Я согласилась, потому что хотела только одного – услышать его [сына – прим. ред.]», – говорит она и добавляет, что вопросы во время беседы с Карпенко были в том числе провокационными. Позже ей все же дали поговорить с Максимом.
Связь длилась недолго. «Он сказал: «Мама, я живой, все нормально»», – вспоминает она. Само интервью позже появилось в сети с резким заголовком: «ВоSкресший Максим поверг в шок свою мать, которая ждала труп». По словам Ирины, ее сын вел себя на видео сдержанно: не отвечал на провокации, не делал громких заявлений и старался говорить спокойно.
«Он никого не обвинял. Просто держался, вел себя достойно», – говорит женщина.
Спустя время Ирина узнала, что сын попал в списки на обмен, но, когда пришло время, Максим уступил свое место другому, тяжелораненому молодому бойцу.
«Мне было тяжело это принять. Я ждала его домой. Но, значит, так было нужно», – вспоминает мать.
В плену Максим провел почти 21 месяц. Обмен состоялся 6 марта 2026 года.
С момента возвращения сына они общаются только по телефону и видеосвязи – лично встретиться пока не удалось. Сейчас Максим находится в воинской части в Ростовской области. По словам матери, за это время ему не оформили документы и не направили на лечение.
«У него нет даже паспорта – сказали, что он потерян. Новый не сделали. Без документов его не могут отправить на реабилитацию», – рассказывает она.
После плена у него остались проблемы со здоровьем: частичная потеря слуха, ранения руки и в области ключицы. Однако эти травмы до сих пор не зафиксированы «по протоколу», говорит женщина.
«Ни обследования, ни лечения не было даже после возвращения из плена в Москве», — утверждает мать бойца. «Ему положены выплаты – за время в плену, за ранения. Но для этого нужны документы. А документов нет», – рассказывает Ирина.
Единственное, чего ему удалось добиться, – заключение о необходимости реабилитации сроком на 20 дней.
«Поставили диагноз на одной из ВВК – утомление III степени. Нужно ехать на лечение, а он находится в части. Приемы пищи и построение – все, что они там делают. Застрял там», – говорит мать бойца.
О пережитом в плену Максим почти не рассказывает – только иногда отвечает коротко, отдельными фразами. «Сказал как-то: «Мама, у меня плохо волосы растут»», – вспоминает она. На уточняющие вопросы он ответил всего одной фразой: «Кипяток лили». После этого, говорит мать, она больше не стала ни о чем спрашивать: она все понимает без слов.
По данным фонда «Защитники Отечества», Максим пока не обращался за помощью к специалистам организации, на сопровождении филиала в Удмуртии он не состоит. Вероятнее всего, Максим все еще имеет статус военнослужащего.
Обе истории остаются незавершенными. В одной истории есть орден, но все так же нет помощи от чиновников, в другой – нет даже документов. Один рассказывает свою историю сам. За другого – его мать. Орден можно положить на стол, открыть удостоверение и прочитать имя, а где-то нет даже паспорта, чтобы подтвердить личность.
