«Вакханалия вокруг соцсетей возможна именно из-за несовершенства закона»

Алексей Костылёв
Откровенное интервью с бывшим сотрудником центра «Э»

Количество дел за репосты в стране, за какие вас посадят, а за какие нет, как вообще стоит себя вести в соцсетях, чтобы не быть обвиненным по уголовной статье. Ну и что по этому поводу думают сами правоохранители — всё это здесь.

В начале беседы Николай Д. пояснил: «Есть мнение меня, как сотрудника, и есть мнение меня, как человека, это на самом деле два разных мнения, и я постараюсь поделиться и тем, и тем». Здесь его можно понять — в последние недели дискуссия о допустимости «посадок за репосты», начатая с резонансного дела Марины Мотузной в Барнауле, вышла за пределы локального происшествия и напоминает уже огненный шторм, льющийся со всех френдлент в соцсетях и новостных потоков СМИ. Пиарщики социальных сетей в авральном порядке придумывают все новые и новые инициативы, как они будут бороться с произволом силовиков, люди или напуганы, или просто не понимают что происходит, а вот сами силовики почему-то хранят молчание и никак не комментируют происходящее.

Но если отбросить эмоции и попытаться понять, с чего же все началось и почему оно сдетонировало именно сейчас, окажется, что какой-то одной причины здесь нет, как и нет тут конспирологии с отвлечением внимания от пенсионной реформы. Просто тот базис, который введен в оборот нашими законодателями в последнее десятилетие, начал показывать свое несовершенство на практике. Зачастую, как правильнее тут поступать не знают в первую очередь те, кто и должны применять его каждый день.

«Был Дуров, нет Дурова — ничего не изменилось»

— Отличается ли именно для сотрудника работа по «ВКонтакте» от работы по другим соцсетям именно в плане трудности получения информации?

— Отличается, конечно. Дело в чем заключается: если мы говорим об уголовном деле, если правоохранительные органы предъявляют претензию, со своей стороны, и видят в этом какой-то состав уголовного дела, они обязаны его доказать. И вот здесь мы сталкиваемся с таким моментом: какие-то соцсети могут предоставить нам техническую информацию, которая ляжет в основу этих доказательств, какие-то — нет. И без таких доказательств за такое уголовное дело никто браться не будет, оно рассыплется. Самый главный вопрос — это принадлежность страницы или какого-то аккаунта к конкретному человеку, если он, например, говорит — это не я, — или он берет 51-ю статью Конституции РФ (Никто не обязан свидетельствовать против себя самого). Таким образом, перед правоохранителями встает вопрос: а как вообще доказать, что эта страница его? «Фейсбук», например, никакую информацию не предоставит, а «ВКонтакте» — компания российская, она обязана предоставлять правоохранительным органам информацию об IP-адресах, прикрепленном телефоне, о выходах человека в сеть с тех или иных адресов.

— А мессенджеры: «Вайбер» и другие?

—С мессенджерами вопрос висит в воздухе, а информацию никто не предоставляет, так как это иностранные компании. Сейчас как раз идет дискуссия по «Вайберу», пытаются договориться. Вроде «Вайбер» будет предоставлять нужные сведения, но вопрос еще не решен. Но, конечно, основные события разворачиваются все равно во «ВКонтакте».

— А почему в центре угла не «Одноклассники»? Там не публикуют такие записи или сложнее найти информацию? Это же тоже российская соцсеть.

— Они предоставляют информацию по первому аргументированному запросу точно также, как и «ВКонтакте», но как-то так повелось, что «ВК» — более популярная сеть, и, в основном, все происходит там: главные сообщества экстремистской направленности, к которым мы имеем интерес. Они в основном функционируют в ВК, 90% случаев.

— Такая практика ведь началась с того времени, когда ушел Павел Дуров, года с 2014, так?

— Нет, оно и раньше работало. В плане предоставления сведений о пользователях это работало и при Дурове. То есть, что при нем не давали, а ушел и стали давать — это устойчивый миф. Здесь процедура простая — приходит письмо в соответствии с Федеральным Законодательством — просьба предоставить сведения о таком-то аккаунте: выходе в сеть, IP-адресации, прикрепленном телефоне, электронной почте. Был Дуров, нет Дурова — ничего не изменилось. Компания предоставляет сведения в соответствии с Федеральным Законодательством.

— А личная переписка, удаленные сообщения — эту информацию «ВК» предоставляет?

— Что касается переписки — это совсем другой момент. Это приравнивается к прослушиванию телефонных разговоров. Здесь должны быть серьезные основания, чтобы подозревать человека в совершении преступлений, и это не репост, и не «мемасик». Сразу скажу, что репост, лайк или что-то мелкое — не может стать основанием для предоставления переписки. Тут речь идет о террористических сообществах, о подготовке насильственных преступлений, об организованных экстремистских группах (если дело касается скинхедов или каких-то ребят, которые"замутили" свое сообщество, имеющее реальную подоплеку), но что касается репостов и лайков из каких-то политических убеждений — никто никогда не даст никакую переписку. Она может быть предоставлена только по постановлению суда.

Размытые нормы закона

— А вообще если посмотреть в разрезе, каки дел по 282 больше всего?

— На первом месте стоит национальный признак, то есть радикальный национализм — это самое частое. В основном, унижение достоинства какой-либо нации. Кстати призывы резать, убивать это еще одна отдельная статья — 280. На втором месте идут случаи с религиозной нетерпимостью. Разжигание ненависти в отношении социальных групп, например, в отношении сотрудников полиции, чиновников, уже скорее редкость, но тоже встречается. Если мы говорим про 148 статью (оскорбление чувств верующих) — это вообще редкая статья. За это мало кто берется. Здесь есть такой момент, который, наверное, не все знают: что 282, что 148 — преступления в сети (высказывания, репосты и так далее), но все очень сильно зависит от региона. Почему?

Как правило если оперативный сотрудник, где-то что-то нашел, он идет в СК и прокуратуру и советуется с конкретным следователем, который говорит, будет он браться за это дело или не будет. Если он видит состав преступления, то он говорит о том, какие ему нужны доказательства, нужно ли ему кроме технической информации (скриншотов, слайдов) какая-то дополнительная информация, например свидетельские показания других людей в сети. В разных регионах ситуация обстоит кардинально по-разному. Если мы говорим о Барнауле (там же несколько дел возбуждено на ребят за репосты), надо понимать, что в нашем регионе такое бы не прошло, потому что позиция следствия и прокуратуры у нас однозначная — должны быть весомые причины, чтобы привлекать человека к уголовной ответственности.

— Есть ощущение, что в любом случае одной картинки будет недостаточно для возбуждения дела, важна ли еще какая-либо причина, возможно личная, либо какие-то оперативные разработки, которые ведутся по этому человеку? Условно так: «ага кто-то что-то мутит, а вот еще и картиночка», правильно я думаю?

— Чтобы вы понимали, о чем идет речь, стоит обратиться к законодательству. Проще всего разбирать на примере 282-й статьи. Она говорит о том, что если человек совершает действия, направленные на возбуждение ненависти или вражды (подчеркиваю, действия!), то он может быть подвергнут применению этой статьи. Дальше мы смотрим, что это за действия вообще такие. Есть постановление Верховного Суда № 11 от 2011 года, есть уточнение от 2016 года, где расписана вся подноготная, что за действия являются нарушением. Верховный Суд был обеспокоен ростом подобных дел, некоторым образом он дал разъяснение, в том числе в отношении лайков, репостов и так далее. Но все равно, это оставалось все довольно размытым. Там следующая формулировка: при привлечении человека к ответственности следует учитывать все факторы — контекст, комментарии, общественная опасность, воздействие на аудиторию. То есть трактовать это все можно по-разному, потому что закон написан размыто.

Эти нормы закона, которые были в свое время сделаны, размыты — все идет на откуп правоприменителя, того кто будет этим заниматься. Как повернешь, вот так и выйдет.

Верховный Суд пишет следующее: подлежит доказыванию умысел совершившего это преступление (именно умысел!) — чем руководствовался человек, когда публиковал эту информацию. Могу сказать по опыту нашего региона и некоторых других: скорей всего (95%), что с барнаульских ребят были взяты признательные показания. То есть вызывают оперативники человека, начинают его обрабатывать и, в результате разговора, человек признается сам или его наводят на такую мысль, что он сделал это с определенным умыслом. Разговор строится примерно так: а кого ты любишь, кого не любишь? Ну были, например, картинки в отношении конкретной группы какой-нибудь. У человека берутся разъяснения: что вызывает у него раздражение, ненависть, чем он руководствовался. И человек поясняет: да, я выкладывал это, потому что то-то и то-то, и потому что я не люблю их и считаю, что они для нашего общества представляют угрозу или наоборот. Признательные показания фиксируются на бумаге. Следствие не берется за документирование этих статей без признательных показаний, если речь не идет о каком-нибудь Тесаке, это отдельный резонансный случай. То есть в Барнауле имели место, скорее всего, признательные показания и уже в процессе ребята поняли, чем это чревато, какой-то хайп поднялся, и вплелись оппозиционные движения, и просто раздули шум вокруг всего этого.

— Рассматривал сейчас статистику дел за репосты, и несколько удивился — есть дела по стране вообще за 2014 год. То есть кто-то размещал определенные записи с марта по июнь 2014 года, здесь никакого срока давности нет?

— Есть срок давности. Если это считается преступлением средней тяжести (та же 282 статья), по нему срок 6 лет. Во-первых, преступление считается оконченным с момента размещения записи. Было такое мнение до этого, что пост, пока висит, оно длящееся, но суд дал четкое разъяснение по этому поводу. Даже, например, человек совершил несколько подобных действий — в течении года выкладывал ролики, писал комментарии, бывает такое, что то, что он делал в начале года не попадает, так как срок прошел, а то что он писал во второй половине года уже будет приниматься во внимание и рассматриваться, как нарушение Законодательства.

— Такой еще момент встречается, обвиняемые говорят — это не мы, это оперативники взломали мою страницу и выложили. А как это доказывается?

— Здесь оперативники должны в рамках уголовного дела предоставить технические данные, то есть сделать запрос соцсети или мессенджеру. Это будет доказательством. Дальше IP-адреса. Поймите, доказывать должны правоохранители, а не человек, на них лежит груз доказательной базы. Чем все обычно заканчивается? Если человек берет хорошего адвоката, то дело разваливается, если мы не говорим о каком-то яром экстремисте. А в барнаульском деле ребята, скорее всего, своей собственной рукой подписались под преступлением и теперь начинают бить во все колокола.

— Последняя инициатива «ВК», , что теперь сделают полностью приватные страницы и не будет видно, кто, что репостнул, это на что-нибудь повлияет?

— Один из краеугольных камней в уголовном деле — это публичность. То есть находится экстремистская запись, а твоя страница открыта для публичного доступа. Это выделяется в уголовном деле прямо жирным шрифтом, что зайти на нее может любой пользователь соцсети, что человек, ведя страницу, осознает, что на нее может зайти любой. Другое дело, когда страница является закрытой, и он выкладывает те же песни для себя, тогда этот материал в суде не пройдет. То есть приватность страницы сильно повлияет на ситуацию.

Согласно Конституции РФ (потому что многие очень любят ссылаться сразу на Конституцию, что она разрешает полную свободу и неприкосновенность в связи со своими взглядами политическими или религиозными убеждениями). Первое — Конституция гарантирует свободу мысли и слова, второе — Конституция РФ признает политическое и религиозное многообразие, главное — Конституция гарантирует равенство прав и свобод человека. То есть, что это значит? Ты можешь, конечно, высказывать свое мнение, и Конституция это гарантирует, но до тех пор, пока это не упирается в чужие права. Если ты определяешь в «животные» людей другой нации или веры, причем делаешь это прилюдно, то здесь Конституция начинает защищать того человека, а не тебя.

Фото — митинг в Барнауле, Новая Газета

— Такие дела, когда не сотрудник инициатор, а приходит человек с улицы и говорит, что меня, вот, оскорбляет, что Иван Петрович пишет, мол, я плохой человек, разберитесь с ним. Такое часто происходит и доходит ли до своего логического завершения?

— Жалобы очень часто поступают. Сейчас все это сделано в рамках Закона об обращении граждан. Очень много приходят прямо в сети интернет, то есть на сайт МВД любой человек может зайти и в специальной форме написать заявление. Многие этим злоупотребляют, пишут жалобы, доносы на людей, чтобы привлечь их к ответственности. Неважно, от кого информация поступила, сами ли мы ее нашли, или она вообще не имеет никакого значения. Мы должны, в соответствии с законом, либо дать ей ход, либо признать, что здесь преступления никакого нет.

— А кто же все-таки решает, есть призыв или нет?

— Оценку дает специалист. Этим занимаются лаборатории судебной экспертизы министерства юстиции. Кроме всего, в полиции каждого региона есть криминалистические центры. Там есть эксперты-лингвисты, которые, в принципе, если у них есть соответствующий диплом, могут проводить такие исследования. Но это все субъективно. Например, каким-то же образом в федеральный список экстремистских материалов попадают совершенно безобидные вещи. Может сидеть девочка, закончившая филфак педагогического университета и прошедшая какие-то дополнительные курсы. Обладает ли она всей полнотой знаний чтобы давать оценку религиозного текста или песни известной рок-группы — это очень большой вопрос, но тем не менее ее полномочия позволяют дать такую оценку.

— То есть все упирается в конкретного человека?

— Упирается в треугольник: полиция, следствие, прокуратура. А в нем может не быть понимания или занята какая-то жесткая позиция. Повторяюсь, что в разных регионах все по разному и прямо доходит до абсурда, например, где-то следствие считает что публикаций должно быть три и больше, где-то считают, что одного репоста не достаточно, обязательно должен быть при этом комментарий человека, который в тот момент разъяснял, что он имеет в виду. Например, мы парнишку привлекали в том году, он прям делал репосты из националистических групп и делает сам комментарии, что «жидов надо резать, жечь» или «Гитлер был прав в своих убеждениях», то есть репост с пояснением. Сразу виден умысел, хотя он все равно может сказать, мол, да я пьяный был и ничего подобного не хотел, и тут уже будут биться юристы.

Что еще важно понимать, в отношении кого производятся эти призывы не имеет вообще никакого значения, у меня вот было дело: человек люто ненавидит украинцев и на почве событий на Донбассе, он ратует за независимость Малороссии и начинает, мол, хохлы — резать, жечь. В законе написано — в отношении пола, расы, национальности, происхождения, — а какого неважно. Американцев человек призывает уничтожать, белорусов или украинцев, не имеет значения.

«В сети ты несешь ответственность за все, как и в жизни»

— Смотрите, есть смешная картинка на тему религии, РПЦ, не важно — а как абстрактному читателю понять, как соблюсти гигиену в соцсетях, отличить что можно репостить а что нельзя?

— Вопрос хороший. Во-первых, это неоднократность. Правоохранителям проще тебя привлечь к ответственности, если ты это делаешь не раз и не два, а постоянно на протяжении большого промежутка времени. В законе написано «действия, направленные», то есть два действия — это уже состав. В течение дня выложил три картинки это будет уже три действия. Одно действие обычно ненаказуемо. Но нужно учитывать и обстоятельства, за простое размещение картинки тебя не привлекут, но бывают и ситуации, где следствие и прокуратура принимают мнение полиции и делу дают ход.

Если же картинка сопровождается комментариями, виден умысел. Вот вспомнить блогера Соколовского в Екатеринбурге. Почему его привлекли? Во-первых, у него был канал на ютубе, а это считай СМИ, делал он все неоднократно, Во-вторых, при обыске у него нашли листовки, где он жестоко высказывался в отношении верующих. Дело-то не в том, что он покемонов в храме ловил, все, кто считает, что его привлекли только поэтому, заблуждаются. Он совершал конкретные действия, причем разные, начиная от ведения своего канала, заканчивая приготовлением листовок. И срок ему дали как с учетом 148 статьи, так и 282. То есть покемоны были вишенкой на торте.

Чего следует опасаться гражданину: не допускать в сети вещей, которые нельзя совершать в обычной жизни, например, прилюдно кого-то оскорблять.Условно, говорить что этническая,религиозная группа — неполноценная по сравнению с остальными. И еще хуже — если говорить о том, что к ней нужно применять какое-то насилие. На религиозную тему разговор отдельный. Некоторые мои бывшие коллеги, так скажем, сторонники конспирологических теорий, считают что удар по нашей церкви — это сильно завуалированная в информационном пространстве компания, которая ведется абсолютно целенаправленно с помощью таких Соколовских и прочих. В разговорах о законодательстве мы в общем-то забываем, что наши традиционные ценности, которые лежат в основе нашего государства, они по своей сути библейские, мы забываем откуда они идут, и кто их декларирует, и почему нужно защищать эти ценности?

Одно дело, когда человек оскверняет памятник, изрисовывая «зигами», нападает на кого-то, тут все проще, а вот с лайками и репостами сложнее. Ну за лайки-то точно никого не сажают. Почему про них вообще говорят? Потому что когда ты лайкаешь [и добавляешь в альбом с сохраненками — прим. ред.], картинки доступны для других, кто угодно может их посмотреть, таким образом ты формируешь определенное общественное мнение.

Не за лайк судят, а за то, что картинка находится на твоей странице. Точно также за репост. Сейчас многие (бывшие коллеги) ещё дальше пошли, берутся лишь за те дела, где человек сам пишет что-то. То есть я открываю автоматизированную систему, ввожу туда его аккаунт и просто анализирую его комментарии. Человек думает, что его никто не видит, ведь групп тысячи и тысячи, и вряд ли кто-то его поймает, он берет и в пабликах пишет, а на самом деле это все видно, и видно что в течение года он там рюмку примет, сядет и давай там про хохлов, жидов писать и про всех.

— Не могу не спросить про автоматизированную систему. Как это работает?

— Приходят нам на помощь такие вещи, как правило, помогают частные компании, которые заключают с нами контракты. К нам постучались ребята, сами предложили свои услуги, и теперь такая система у нас работает. Как правило, такие программы работают только по одной соцсети. Хотя на уровне министерства, как рассказывали коллеги, есть и более серьезные инструменты, анализирующие вообще всю сеть.

Есть большие частные дата-центры, которые выкачивают и хранят весь рунет. И потом эту информацию они могут анализировать. Такое сотрудничество очень помогает, например, когда мы имеем дело с волной детских самоубийств по всей стране, связанных с деятельностью в сети «групп смерти». Такое сотрудничество ведется все более активно, поэтому то, что ты делаешь в сети — это видно, просто может до тебя пока не дошли руки чьи-то. Об этом не стоит забывать. В сети ты несешь ответственность за все, как и в жизни. В сети можно доказать твою причастность к посту с помощью технических средств, даже если страница удалена. Нужно учитывать общественную опасность и понимать, что карательная тенденция образовалась не просто так..

С одной стороны, контролировать (и наказывать) то, что происходит в сети необходимо, потому что иначе мы 100% закладываем бомбу под фундамент межэтнических и межрелигиозных отношений. С другой стороны закон написан для исполнителя, подразумевая, что он является идеальным с точки зрения профессионализма и совести, и сам способен видеть, где его стоит применить, а где нет.

А так быть не должно, потому что мы имеем дело с законом, который должен быть четким и точным, не допускающим вольные трактовки. Именно этот фактор и делает возможным сегодняшнюю вакханалию.

Фото — процесс по делу Марины Мотузной в Барнауле, Новая Газета

Депутаты хотят, чтобы к Смоленской области относились, как к Чечне

Игорь Владимиров

Народные избранники предлагают так же списать долги смолян за газ.
Депутат смоленской областной думы Андрей Шапошников попросил прокуратуру региона оспорить в суде невозвратных долги жителей Смоленщины за газ. Ранее СМИ сообщали, что компания «Газпром межрегионгаз Грозный» по решению суда должна списать с должников свыше 9 миллиардов рублей. Попытки добиться выплаты задолженности создавали социальную напряженность, заявила прокуратура Чечни.Шапошников привел такой пример, когда на прием к нему пришла пожилая женщина, которая живет

...

От дурдома не зарекайся. Жуковский психоневрологический интернат

Марина Рассолова, Дмитрий Журавский

Люди без определенного права на жизнь.
Вы когда-нибудь задумывались о судьбе бомжа, мимо которого прошли по дороге на работу? Не лучший вопрос для начала статьи, но все же. Не вдаваясь в детали жизни, доведшей сидящего в переходе попрошайку до такого, а просто о том где он живет, спит, что ест? Да и просто — как и чем этот человек живет?А теперь представьте, что где-то есть целый дом таких же людей. Нет, полноправными бомжами их не назвать — им есть где жить, их кормят и да

...
Подписаться
Новости партнеров


наверх