Три вопроса важным писателям современной России#8

Ричард Семашков
Спецпроект от Readovka.news

Семен Пегов может проходить по разряду молодых писателей: у него всего одна книга прозы — про его военкоровский опыт и дружбу с Моторолой. Ещё Пегов поэт, причем в самом высоком смысле этого слова. Поэт, который за своими строчками бегает на передовую и по итогу выдаёт очень мощные стихи. По моим данным, Семён не собирается останавливаться, и в скором времени мы сможем увидеть от него ещё одну книгу прозы, а пока что пусть ответит на три вопроса о литературе, а то ему всегда некогда.

Три книги, которые искал

  1. Денис Новиков «Виза», «Самопал»

Несмотря на то, что сегодня в интернете, казалось бы, собраны все, ну или почти все тексты, практически любого, даже мало-мальски значимого автора, лет семь назад этот факт был отнюдь не так очевиден. Набор текстов в Сети одного из моих любимейших поэтов конца двадцатого века Дениса Новикова был ограничен редкими подборками, выходившими в разное время в разных толстых литературных журналах. Подборки, надо признаться, достаточно скупые. В общем, для меня, глубоко заинтригованного творчеством Новикова, существовал некий перманентный голод по его стихам. Попытки найти его книжки в обычных сетевых магазинах заканчивались ничем. Где-то я вычитал, что в почти андерграундном издательстве «Воймега» вышло наиболее полное на данный момент собрание поэзии Новикова, книжка называлась «Виза». Тираж у нее был абсолютно мизерный, поэтому ее тут же смели, едва она появилась на полках в узкопрофильных книжных магазинах. Спустя пару лет отчаянного рысканья по букинистам, мы, в итоге, с моим товарищем-поэтом Гришей Медведевым совершенно случайно наткнулись на две «Визы» в каком-то из клубов О.Г.И., естественно, мы вывернули карманы (удовольствие приобрести последние, как нас уверял продавец, экземпляры «Визы» оказалось ощутимым для двух не особенно жирующих поэтов), но зато потом радовались натурально как дети. До сих пор помню, как ехал в метро и жадно вчитывался в стихи Новикова, которых не было в Сети. В общем, если бы я сейчас снова увидел где-нибудь на полке в букинисте «Визу» Дениса Новикова, я бы, не задумываясь, купил бы ее второй раз. Просто чтобы было. Две.

А пару лет назад жена подарила мне прижизненно вышедшую книжку Новикова «Самопал», напечатали ее в по-своему легендарном издательстве «Пушкинский фонд» еще в конце 90-х. Жене она каким-то чудом попалась на «Авито». В общем, мне осталось достать первую книжку Новикова, предисловие к которой писал Бродский, и я стану полным кавалером новиковских изданий.

  1. Варгос Льоса — романы про полицейского по имени Литума.

Сейчас, повторюсь, такое время — в интернете есть все. В досетевую эпоху я, наверняка, искал массу разных книжек, наверняка, это было очень азартно, но времена бурной юности имеют крайне смутные контуры. Поэтому я расскажу о тех книжках, которые разыскиваю прямо сейчас, ну то есть на протяжении последних нескольких лет. Помню, в одну из первых долгих сирийских командировок совершенно внезапно взял с собой роман латиноамериканского писателя Варгоса Льосы «Литума в Андах». Я буквально проглотил этот детектив, насыщенный этнографическими изысками, замешенный на противостоянии властей и террористов, скрывающихся в горах. По мне, у Льосы получился стопроцентный хит. Мало кто из моих знакомых читал «Литуму в Андах», поэтому считаю эту книжку одной из самых недооцененных. Так вот, офигев от палитры, выданной в этом романе, я, естественно, кинулся искать другие романы Льосы, главным героем которых также является полицейский Литума. В биографических очерках значилось, что таких романов еще как минимум три. У нас они если и печатались, то давным-давно, в основном же отечественные издатели ограничиваются в последнее время попсовыми «Тетушка Хулио и писака», «Город и псы» и еще каким-то романом Льосы про куртизанок. Тем временем латиноамериканский классик получил Нобелевку. На мой взгляд, это тот редкий случай, когда комитет поступил справедливо. Жаль вот, что нельзя всех его книжек на русском языке прочесть. В общем, я в поиске и не теряю надежды узнать другие истории про перуанского офицера Литуму, сосланного на службу в горы.

  1. «16-й день Хэпворта 1924 года» Сэлинджера

В свое время на меня произвели глубокое впечатление четыре повести Сэлинджера о семейке интеллектуалов с фамилией Грасс. Да, я как раз из тех, кто считает роман Сэлинджера «Над пропастью во ржи» абсолютно проходной штукой. По мне, так «Фрэнни», «Зуи», «Симор: введение», «Выше стропила, плотники» — это действительно очень сильный и завораживающий пример прозы, чей сюжет построен не столько на смене конкретных событий, а на невероятно занимательных и остро упакованных рефлексиях главных героев. А один из центральных персонажей этих повестей, поэт-философ Симор, прошедший солдатом Вторую мировую войну, на мой взгляд, является таким ярким и притягательным архетипом тонкого интеллектуала, прошедшего огранку свирепыми бомбежками и свистом пуль. Сэлинджер, в этом смысле, куда более русский писатель, чем американский, а персонажи у него во многом по-русски абсурдны, что подкупает вдвойне. Так вот. В случае с Сэлинджером (впрочем, как и со многими другими американскими авторами) я читал его повести в переводах виртуозной Риты Райт-Ковалевой, которая, как известно, славилась тем, что могла сделать произведение в переводе куда более сильным, чем в оригинале. Литературных шуток на эту тему масса. Последнее опубликованное произведение Сэлинджера — это небольшой рассказ «16-й день Хэпворта 1924 года». Найти его во всевозможных российских сборниках обильно печатаемого Сэлинджера — огромная редкость и удача. Каждый раз, когда я натыкался на него (а это было буквально пару раз), меня отворачивал от покупки «чужой» перевод. «Чужой» — это значит не Риты Райт-Ковалевой. Учитывая, что сам рассказ является своего рода финалом или эпилогом полюбившихся мне четырех повестей про семью Гласс (каждую из которых я читал минимум пять раз), то представьте уровень моего читательского и профессионального любопытства по отношению конкретно к этому рассказу. Однако я ни разу не прочитал его в «чужом» переводе. Продолжал искать. Теперь же я нахожусь в довольно неловкой ситуации. Готовясь отвечать на вопросы, я проштудировал Сеть и по ходу выяснил, что Рита Райт-Ковалева мало того, что умерла давным-давно, лет тридцать назад (это я как раз знал достоверно), так еще и нет никаких оснований полагать, что она все же переводила «16-й день Хэпворта 1924 года». Тут варианта два: либо прочитать рассказ в другом переводе, либо не читать вообще. Не знаю, правда, какой из них послужит в большей степени предательством по отношению к моей красивой (как мне казалось) концепции. С другой стороны, есть повод наконец-то взяться за английский и найти рассказ в оригинале.

Три литературных героя, актуальных сегодня

  1. Ставрогин, Достоевский «Бесы».

В условиях перманентной общественно-политической турбулентности, которая сопровождает нашу родину на протяжении последних 150 лет, роман Достоевского «Бесы» видится мне не просто пророческим для того времени, когда он был написан. В каком-то смысле, будь он написан сегодня — да, пускай другим языком и в других бытовых реалиях, мы бы снова получили пророческий текст, угадывающий в нашей жизни те же самые типажи, тех же самых бесов, которых так фантастически вывел Федор Михайлович.

  1. Дванов, «Чевенгур»

Паталогически тонкий тип русского человека с обостренным до звериного чутьем к каждому движению души и чувством паталогической справедливости, изнывающий по некой объединяющей всех русских людей национальной идее, но так и никем до конца полностью не понятый, — условный Дванов жив и сегодня в любой российской глубинке. Сердце разрывается от этой гениальной и повсеместной платоновщины, пронизывающей десятки (а вероятнее, и сотни) тысяч выпускников региональных вузов, закончивших, скажем, условные филфаки или физматы и идущих работать на сборку мебели, сантехниками, грузчиками, при этом оставаясь принципиальными идеалистами, в случае необходимости готовыми умереть хотя бы за обрывок идеи, по которой так внутренне тоскуют. Для меня большая честь жить среди этих по-настоящему платоновских людей.

  1. Полковник, которому никто не пишет

Еще один современный типаж, очень родной мне, ярко выведен Габриэлем Гарсиа Маркесом в повести «Полковнику никто не пишет». Образ отставника, тайно нищенствующего, но изо всех сил пытающегося сохранять былую армейскую стать и выправку, пожалуй, один из самых ярких собирательных и базовых для нынешней нашей реальности архетипов. Как проживают и проводят в мирном безделье свои дни отставные офицеры, прошедшие Афганистан и Чечню? Да приблизительно так же, как герой Маркеса. Только вместо петушиных боев наш отставник делает ставки на бои ММА или UFC, футбольные матчи и биатлонные гонки, обсуждая результаты, делясь триумфами и поражениями с точно такими же собутыльниками в гаштетах, пропахших прогорклым пивом, недорогой водкой и бутербродами с московской колбасой. Россия во многом страна отставников.

Три современных классика

Понятное дело, что на первом месте в этом блоке должен стоять Дед. Конкурировать в категории «современные классики» с Эдуардом Лимоновым не под силу, наверное, даже его немногочисленным ровесникам. Поэтому я бы все-таки вынес его за скобки, как уже абсолютную величину.

  1. Захар Прилепин

Человек, который сначала настолько талантливо облек свой жизненный опыт в романы «Паталогии», «Санькя», чем завоевал беспрецедентные по нынешним меркам симпатии литературного сообщества или, что называется «тусовки», а потом, когда пришло время с риском для собственной жизни соответствовать ранее сформулированным идеалам, сделал это, не задумываясь, уехал на Донбасс и совершенно безболезненно пережил расставание с еще недавними обожателями из той самой тусовки, которая, к сожалению, во многом формирует сегодняшний литературный процесс, на мой взгляд, заслуживает право считаться по-настоящему великим писателем. Ну и, помимо всего прочего, я, как и многие из российских военкоров, состоялся в профессии под влиянием его прозы.

  1. Алексей Иванов

Не буду лукавить, я не знаю всех романов этого прекрасного автора и не являюсь последовательным его фанатом. Однако то, что мне довелось прочитать, то же «Ненастье», например, позволяет сделать однозначный вывод — Иванов безусловный мастер, и это современная классика. Виртуозное и многослойное владение сюжетом, живейшая прямая речь, богатейшие языковые средства, брошенные на описательные блоки, — все вместе это создает эффект волшебства, которого так ждешь от книги.

  1. Михаил Тарковский, Олег Ермаков.

Сборник рассказов Михаила Тарковского «Замороженное время» был для меня без преувеличения литературным потрясением. Я не слишком большой фанат «промысловой прозы», однако Тарковский, настолько густо и блестяще наполняющий свои произведения русским языком каких-то невероятных масштабов, при этом замешенном на вязкой енисейской шуге, творит просто чудеса какие-то. От его речи невозможно оторваться, от манеры его повествования попадаешь в зависимость, что, конечно же, является безусловным признаком литературного гения. Спасибо ему за эту невероятность. Однако я не мог пропустить в этом контексте и своего земляка, не менее невероятного Олега Ермакова. И не только за его «Знак Зверя», который, безусловно, уже стал классическим романом, но и за некий ошеломляющий и присущий чуть ли не единственно ему литературный герметизм.

«Взрывное устройство решили отсоединить уже перед самым полетом»

Евген Гаврилов

Истории о времени первооткрывателей космоса, прямиком из музея Юрия Гагарина.
За окном конец ноября — довольно застойное время для всякого рода движений — мало кто отправляется в путешествия, погода располагает лишь к посиделкам в пледах с горячим кофе, а значит, самое время для нашВторая часть небольшого путешествия по городу имени первого космонавта от редакции Readovka. Первая обитает вот по этой ссылочке. В отличие от мемориального музея Юрия Алексеевича, музей Первого полета бо

...

Следующая остановка: город первого космонавта

Евген Гаврилов

Два взгляда на музеи Гагарина, между которыми всего одна улица, но целых 40 лет.
Эдакое своеобразное 3-Г образовалось на окраине Смоленской области — музей Юрия Гагарина на улице Гагарина в городе Гагарин. Что поделаешь — населенный пункт небольшой, а наш земляк, родившийся здесь — слишком громкое имя, чтобы о нем не напоминало что-то на каждом углу. Заехав сюда по делам редакционным, не связанным с культурной программой, мы с коллегой управились оперативнее, чем ожидали, а знач

...
Подписаться
Новости партнеров


наверх