«Без нас они бы пропали»: ненужные люди в оковах «добродушного» рабства

Ольга Хамицкая
Сегодня в неволе находится более 150 тысяч российских граждан

— Страшно было?

— Ай, ну было, конечно. Первые несколько лет, потом привыкаешь.

За столом зала ожидания Савеловского вокзала, в потрепанной дубленке с затертыми рукавами, сидит сутулый мужчина. Заметив меня, он кивает и снова садится за стол. Огрубевшее от горного ветра лицо практически не выражает эмоций. Лишь уставшие мутно-голубые глаза внимательно осматривают периметр всего помещения вокзала. Заметно, что огромное количество незнакомцев его явно настораживает. Любое резкое движение постороннего человека, и мужчина непроизвольно съеживается. Движение — сжимается в комок. Говорит медленно, слегка растягивая слова. Неохотно выуживает из себя размытые образы непростой жизни. За сутулыми плечами Алексея Скосырева 12 лет трудового рабства — без средств к существованию, документов, нормальной еды и надежды однажды вернуться домой.

Алексей с семьей

Меня удерживают — помогите!

Еженедельно на телефон горячей линии волонтерской организации «Альтернатива» поступают десятки звонков от родных, друзей и иногда от людей, которые сами находятся в рабстве. Среди такого потока встречаются и «пустышки».

— Буквально 10 минут назад нам позвонил дедушка. Он говорит, что его насильно удерживают в одном из реабилитационных центров в Долгопрудном. Ситуация странная. Мы выезжаем через полчаса, электричка в восемь вечера. Вы с нами?

В рабство в России попадают люди определенного социального класса: их не разыскивают знакомые, родители или друзья, не звонят с работы, обеспокоенные их долгим отсутствием, коллеги. Будь то, Машка из Урюпинска или Федька из поселка Старое село — кому до них есть дело? Они — «ненужные люди». Только за прошедший год суммарное количество зарегистрированных преступлений, связанных с торговлей людьми составило 43 618 случаев (данные НИИ Акадении Генпрокуратуры РФ прим. редактора). И это только официальных, но, как правило, удается зафиксировать один случай из десяти, а это значит, что их в 10 раз больше приведенной статистики. Многие не возвращаются никогда...

На их защиту становится волонтерская организация «Альтернатива». За семь лет своего существования, ребятам удалось вызволить из сексуального, «нищенского» и трудового рабства — сотни людей.

Минут через двадцать меня встречает специалист по работе с волонтерами Андрей Рагулин. Вкратце объясняет всю ситуацию. Вечером позвонили партнеры из православной службы помощи «Милосердие». Они, как уверяет молодой человек, сообщают о всех случаях возможного рабства. Подробно рассказали о дедушке, который умолял прийти к нему на помощь. Вероятность, что это больной человек слишком велика, но все необходимо проверить.

- Я уже говорил с дедушкой. Он сказал, что не знает, куда обращаться, что его насильно удерживают в центре, что к нему не приезжают ни врачи, ни полиция. Ситуация странная. Может просто оказаться шизофреником, например. И мы съездим в холостую. Знаете, недавно мы вместе с Алексеем Никитиным поехали в Тамбовскую область. Сложная была поездка. Долгая, — задумчиво добавляет Андрей. — Ну, вот... Там мужчина говорил, что его удерживают насильно в квартире. Мы сорвались, конечно. Приехали, оказалось, что он сам не выходит и работу найти не может. Вот от скуки и названивает всем подряд. А мы столько времени потеряли... А вот и Алексей.

Подходит молодой человек, с небольшим рюкзаком наперевес. Коротко поздоровался и сразу поинтересовался деталями. Вероятно, в памяти свежа еще долгая бессмысленная поездка в Тамбовскую область.

— Ты ему набирал? Он на связи?

— Да, говорил несколько раз. Дедушка сказал, что его зовут Али и ему 70 лет, — на несколько секунд Андрей задумывается. - Говорил он для своего возраста довольно бодренько.

— Фамилию узнавал?

Спросил, а он расплакался. Он будто бы путался в деталях, что ли. Положил трубку, сказал, что за не может говорить. Итак, сначала в местное отделение полиции, потом уже с ними в этот центр. Ну, или же поедем отдельно. Дальше по обстоятельствам.

В очередной раз Андрей набирает номер Али, дедушка не берет трубку. Еще звонок — тишина.

— Он и в прошлый раз не брал, а потом перезванивал, — поясняет Андрей, заметив настороженный взгляд напарника. — Да, есть большая вероятность, что он ... не в себе. Судя по адресу, который он продиктовал, это социальный центр. Нет, не для наркоманов. Скорее, для людей, которым некуда идти. Осенний период — обострение. Вы не представляете, что нам порой приходится выслушивать: украли инопланетяне, врачи ставят эксперименты. Помнишь, один вообще рассказывал, как за ним губернатор приставил слежку.

Истории про рабовладельцев, порой похоже на сюжет какого-нибудь малобюджетного голливудского фильма с участием местной полиции или же наоборот «порядочных» граждан. Интересуюсь, как волонтеры определяют, где фантазия, а где страшная реальность?

- Ну, тут все просто на самом деле. Допустим, возьмем историю со слежкой. Сразу по телефону уточнил, кем мужчина работает. Насколько помню, ответил, что слесарем или же дворником. Поймите, что все затраты на слежку, автоматы и охрану — немалые. По факту, мало кто может себе это позволить. То есть рабовладельцам держать ТАКУЮ прислугу попросту не выгодно. Можно найти менее волевых. Среднестатистический портрет подневольного рабочего — чаще всего, человек из провинции, какой-нибудь глуши, желающий лучшей жизни и готовый ради этого работать кем угодно. И конечно, главное — навыков, чтобы требовалось по минимуму. Самое удивительное, что хозяева считают, что делают доброе дело.

—  Примитивная логика. Мы же их спасаем, — добавляет Алексей. — Правда-правда! Так, многие думают. Зачем? Не знаю, может пытаются себя оправдать? Мол, был бы не рабом, то спился или там... скурился. А они и работу ему дают, и еду покупают.

— Кстати, яркий пример это история Алексея Скосырева. Там, ему постоянно напоминали, ЧТО делает для него «хозяин». Минутку... Да, это Андрей. Скажите есть ли кто из охраны? Администраторов на месте? Что закрыто все наглухо!? А ваша фамилия... Ибишев. Записываю. Да, не волнуйтесь, сейчас будем.

— Наверняка у него какой-нибудь конфликт и привязали, — мрачно замечает Алексей. — Вот только странно, что телефон не отобрали. О все мы выходим, вот отделение полиции.

Воспоминания свободного человека

Свое тридцатилетие тогда еще молодой и здоровый Алексей Скосырев встретил в поселке Лукново Владимирской области. Вымирающая деревня, друзья, уезжающие в большие города в поисках лучшей жизни, и отсутствие какой-либо работы. Долгое время мужчина ухаживал за своей больной матерью. Когда она умерла, Алексей безбожно запил.

— Ну, тогда к нам в поселок приехал человек из Карачаево-Черкесии, обещал золотые горы. Все как обычно. Жилье, мол будет и деньги тоже. Ну, я решил поехать. Ехали на машине, помню, пили водку. Потом сказал, давай документы «на сохранение». Сразу понял — денег не будет, а работать придется. Бежать бессмысленно, вокруг лишь горы, — заламывая пальцы, неохотно вспоминает Алексей.

Сначала Марат — так звали первого хозяина — поручил ему сделать водопровод в доме, затем устроил фасовать цемент, а через пару лет — на стройку в Черкесск. Любое непослушание искоренялось избиением. Все заработанные деньги Марат забирал себе. Иногда Алексею удавалось подхалтурить где-нибудь на стороне и заработать тысячу-две, но и эти «крохи» отправлялись в карман хозяина.

— Марат приезжал к концу месяца, как к себе на работу, деньги забирал наши. Говорил, мол, зачем они тебе, я ведь и так о тебе забочусь?! Мы тогда с узбеками работали и в магазин ходили, за общаковские деньги что-нибудь покупали себе. Помню, один раз пошел в Черкесске в магазин, меня чуть еще раз не зацепили! Ну, этва в машину не кинули, стали кричать: «Садись в машину!». Я их послал, они снова орут. Хорошо, что мобильный был, и я позвонил своим, а те сразу умотали.

— Бежать пробовали?

— Хозяин мне сразу сказал, что никуда не денусь. Так и вышло, — ненадолго погрузившись в воспоминания Алексей умолкает. — Вот... Нас вообще было двое. Один убежал, он сейчас дома. Он тоже работал с нами на дачах. Оттуда убежал, а потом на попутках три месяца добирался до дома. Знаешь, там можно пропасть без вести, я поэтому и не дергался. Полиция? Если менты, как говорится, полиция поймает — продают обратно. Бежать бесполезно, и все.

Так прошло восемь лет. Однажды к дому Марата подъехала машина. Алексея в нее посадили и, ничего не объясняя, отвезли на конный двор — как выяснилось, к новому хозяину. Работал с утра до ночи без выходных: смотрел за лошадьми, на лето уходил с ними в горы.

— Я конюхом был, и табунщиком. Знаешь, кто такие табунщики? Вот, у меня 78 голов молодняка было, — у Алексея загораются глаза. Увидев мою заинтересованность, мужчина берет в руки свой смартфон, лихорадочно перелистывает фотографии. — Вон это мои! Этва кобылки были. А этва я на коне, этва Вася. Вот я под Эльбрусом, вон, видишь? А там вон Кавказский хребет, до него всего 70 килОметров. Было...

— У вас был телефон. Вы с родными пытались связаться?

 — У меня два брата осталось. Звонил, если телефон удавалось зарядить через аккумулятор. Там света нигде не было. Вообще. Помню, звонил еще на программу «Жди меня», а что толку? Ну, сказали, что заявка принята, и все. А этих в этом году пас, — Алексей восторженно показывает фотографии. —  Вон какой туман, меня нашли такой же был. А этот конь разбился: поскользнулся на склоне с горы, когда сходил, и все. Хорошо, что был без седла, могла бы нога застрять, и он ушел бы вместе с ним, и все.

— Мне вот сейчас любого коня дай, я сяду и поеду! Я всему там научился. Хотя от них и влетало. Меня жеребец ударил, испугался машины. В больничке пролежал неделю. Может, хозяин врачам заплатил, швы сняли, таблеточками подкормили, чтобы память не терял. Иногда, даже не помню, что вчера делал — память стирается, — уже шепотом добавляет мужчина.

Доставалось не только от животных. Алексей вспоминает, как его сосед решил пошутить и выстрелил из ракетницы в сторону мужчины. Пиропатрон попал прямо в ногу. В больницу уже не обращались — слишком уж дорогое удовольствие. Зашивал на живую какой-то местный ветеринар. Мужчина демонстрирует правую ногу, уверяя, что совершенно ее не чувствует, но зато она не болит. Так прошли двенадцать лет черкесского рабства. С годами потерялась и надежда вернуться домой.

Помог случай. В соседнем ауле Алексей познакомился с парой Владимиром и Натальей, они находились в рабстве у местного авторитета. Общее горе их сблизило. Владимир, чтобы хоть как-нибудь заработать на нормальную еду, присматривал за скотиной жителей соседнего аула. Хозяин узнал об этом и запретил местным давать деньги. Тогда в благодарность мужчине достался смартфон. С помощью гаджета Владимир зарегистрировался в «Одноклассниках» и нашел там сослуживца, с которым последний раз виделся в Чечне. Старый товарищ пообещал помочь вырваться из неволи. Вскоре на связь вышел сотрудник движения «Альтернатива».

После долгой подготовки Наталью и Владимира удается вывезти из плена. Уже они рассказали волонтерам, что совсем рядом в рабстве и Алексей. Вызволение последнего пришлось отложить. После бегства пары, все автомобили по всем направлениям тщательно проверялись, спрятаться где-нибудь было невозможно.

— Ну, я не помню какой день был. Помню, в тот день туманы сильные начались, значит близилась осень. Они ( — волонтеры прим. редактора) меня найти не могли. Я как раз в горах с лошадьми был. Андрей два дня искал, а я потом сам его первым увидел и на лошади к нему спустился, и все. Пока хозяина не было, мой напарник помог мне вещи собрать и посадил в машину. А сам он там остался, жениться вроде собрался. Через месяц, где-то, я был уже дома.

Казалось бы, рабовладельцам сулит серьезный срок, но это не так. Вывести преступников на чистую воду крайне сложно. На сегодняшний день трактовка закона настолько размыта, что «доброжелательные хозяева» выходят сухими из воды. Говоря проще, доказать, что совершено преступление весьма проблематично, но при этом по стране таких случаев десятки (!) тысяч. Но до суда доходят, хорошо, если единицы. Ненужных обществу людей становится все больше и больше. А на руках у Алексея уже новеньких паспорт, его помогли восстановить волонтеры. Будто бы отголосок прошлой жизни — ноет прострелянная нога.

— Ну, я работаю сейчас грузчиком в магазине. Ежедневное оплата. Там таскать все нужно. Болит тогда сильно нога. Врачи говорят, там что-то с нервами, — сетует мужчина, и вдруг глаза снова загораются. - А тебе про коня Горбатого рассказывал?

«А дальше мы ждем очередного звонка...»

В девять часов вечера в воскресение местное отделение полиции в городе Долгопрудном наглухо закрыто железной дверью. Связаться можно только с дежурным. Андрей представляется и коротко рассказывает о плененном дедушке. Не понимая в чем суть «конфликта», полицейский открывает двери. Услышав все еще раз, дежурный понимающе кивает.

— Ааааа... Ибишев, что ли? Сейчас выйду расскажу.

— Если знают его фамилию, значит уже приезжали к нему, — шепчет мне на ухо Алексей. — Так, было и в Тамбовской области. Они тоже сразу сходу фамилию назвали.

Так вот, Ибишев... Мы многократно выезжали к нему в Шереметьевский реабилитационный центр. Каждый раз он звонит на нашу горячую линию, рассказывает, что его незаконно удерживают, что сотрудники полиции и врачи к нему не приезжают. Однако мы регулярно выезжаем. Данные факты еще ни разу не нашли ни документального, никакого-либо иного объективного подтверждения, — томно докладывает уставший дежурный. — Установлено, что он состоит на учете в психиатрической больнице №5 города Хотьково. Он инвалид второй группы и не может себя контролировать. Сейчас у него сезонное обострение. Понимаете, он активный и у него есть телефон, отобрать мы не можем.

— Понятно. Ну, раз вы сразу сказали фамилию, значит неоднократно вас вызывали. Вы визитку нашу сохраните, вдруг что. Мы помогаем тем, кто попал в сложные ситуации, например, домой не может вернуться, — поясняет Андрей, протягивая визитку.

Ну, хорошо, — на секунду полицейский задумался. —  Если бабушка из Твери и не может вспомнить, что делала у нас в Долгопрудном?! Помнит только, что ее сын выгнал...

Мы могли бы попытаться родственников найти ее. Помочь ее устроить в социальный приют, например. Вы ведь только заявление можете принять, верно? А люди у вас не находятся. У нас с полицией Дагестана так налажена работа. Бывает, что люди сбегают из рабства и сразу в местный отдел. Каждые две недели полицейские с нами связываются, а мы «найденных» людей потом домой отправляем.

— Странно, но тут такая работа не отлажена. Многие вообще не знают о нашем существовании, — шепотом поясняет для меня Алексей, пока мы выходим из отделения.

— А дальше что? — спрашиваю я.

— А дальше мы ждем очередного звонка...

«Сбор есть – денег нет». Благотворительный фонд наживается на больных смоленских детишках?

Анна Новосельцева, Ольга Хамицкая

Проверенные схемы «избавляют» от суда и следствия.
Мать двоих больных детей Ольга Авритова больше никому не верит. Единственный раз в своей жизни, а это было около года назад, женщина поверила в реальную помощь, в добрых волонтеров и в маленькое чудо. Тогда еще она не знала, откуда достать жизненно необходимые для ее дочерей 186 тысяч рублей. Ее любимые девочки, 5-летняя Алина и 2-летняя Софья, страдают от страшного генетического заболевания — туберозного склероза. -

...

«Рыкнешься, пыкнешься, родителям скажешь - зарежу»

Анна Новосельцева

Жители Смоленской области живут в страхе перед местным шизофреником.
Психически больной житель Дорогобужа Смоленской области держит в страхе весь районный центр. Евгений Б., бывший пациент областной психиатрической больницы, вернулся на малую родину и перевернул жизнь провинциального городка с ног на голову.Долгое время местные просто посмеивались над 30-летним «дурачком», но теперь, с приходом осени, смолянам стало не до смеха — у мужчины началось сезонное обострение душевной болезни, которое обернулось вооруженным нападением на мал

...
Подписаться
Новости партнеров


наверх