Бутафория «по-украински»: как живет мирная Одесса на военном положении

Ольга Хамицкая
Путевые заметки журналиста Readovka News Ольги Хамицкой

Я не люблю рыбу. Моя память все еще хранит яркие воспоминания, когда мама с широчайшей улыбкой, заставляла меня глотать огромную ложку «рыбьего жира». Да-да, того самого «чтобы не болеть и для иммунету» из детства поколения 90-х.

— Что мне попробовать, чтобы почувствовать «дух Одессы»? — интересуюсь у заспанной официантки в кафетерии в самом центре портового города.

Женщина на несколько секунд задумывается и покровительственно, на ломанном русском отвечает:

— Вы обязаны посмаковати «Тююююлечку по-одесски!».

Молодая супружеская пара за соседним столом обсуждает подарки для родителей, список гостей на эту ночь и главное блюдо праздника. Нет ни военного положения, ни страхов, ни даже замусоленных разговоров об агрессии России. Мне приносят огромное блюдо с тюлечкой и, на первый взгляд, с несочетаемыми продуктами: томатный соус, соленные гренки с чесноком, ошпаренный свежий лук, ломать лимона и различную зелень.

За моим смятением внимательно наблюдает официантка.

— Тюююююлечку кушайте с каждым ингредиентом отдельно или смешиваете как пожелаете. Всё как у одесситов! - гордо сказала женщина и удалилась.

Моя детская ненависть ко всем рыбным блюдам никуда не делась. Вот только тюлечка оказалась совсем не такой, как мне ее красочно подавало воображение.

«Новогоднее военное положение»

Морозец трещал по окнам железнодорожного вокзала, так и хотелось увидеть сугробы по тротуарам, но увы — они растаяли. Еще перед самой командировкой родные и друзья меня отговаривали ехать на Украину. Некоторые коллеги и вовсе считали меня сумасшедшей, мол в такое-то время посещать Одессу? Сколько российских журналистов развернули на границе или депортировали. Или же более крайний вариант: «На русском лучше не говори! Мало ли...».

После очередного вопроса от строгой таможенницы на пересечении российской границы: «А вы уверены, что хотите в Одессу? Ведь там военное положение...» и моего утвердительного кивка, я стала себя накручивать. Командировка опасна?

Небольшой парк возле центрального входа автовокзала увешан гирляндами, запах свежей выпечки и кофе доносится до подмёрзших прохожих. Правда, вместо привычного для нашего глаза Деда Мороза, одесситов приветствует резиденция Санта-Клауса. Город в ожидании новогодней сказки. Только люди в бежево-желтой камуфляжной форме внимательно вглядываются в лица прохожих. На груди у них топорщится карман, из него предательски потрескивает рация, а на правой руке — повязка с желтыми буквами «СП».

— Это и есть наше «военное положение», — с улыбкой прокомментировал незнакомец, заметив мой интерес. — Наше дОблестное усиление!

Меж тем взгляд все больше цепляется за белокурую женщину в военной форме, которая кокетливо разговаривает с кем-то по мобильному телефону. Скамейки пустынны, под ними не прячутся ни облезлые коты, ни даже бродячие собаки. Кстати, где голуби? Их нет...

— Вы думаете, что на вас нападет Россия? — спрашиваю, поворачиваясь к мужчине.

Незнакомец улыбнулся, так не оставив ответа на мой вопрос.

Колорит по-одесски

Одесса, как и любой большой город, имеет две стороны: одна туристическая пролегает по Пушкинской улице, затрагивая знаменитую Дерибасовскую. Полупустынная булыжная мостовая, по которой еще сто лет назад ходил сам Беня Крик, глухими шагами солдатских сапог провожает зевак. Прохладный морской ветер уносит тресканье очередного полицейского патруля, звук будто бы запутывается в старинных зданиях и на время смолкает.

Обратная сторона — базарные торговые ряды, где под звуки баяна на тротуаре пританцовывают фантики от конфет и выброшенные целлофановые пакеты, которые норовят влететь тебя прямо в лицо. Всего в метре от трамвайных путей разложись хитрющие продавцы антиквариатом, советскими безделушками, а то и вовсе свежей рыбой или раками. Город в привычном темпе жизни.

Некой границей между двумя отдельно живущими мирами стала Привокзальная площадь. Этакий колорит по-одесски. Для бездомных социальная служба приготовила теплые обеды, тут уже несколько недель бесплатно раздают необходимую одежду, обувь.

— Стараемся к Новому году раздобыть самое необходимое. А кто приходит? Да, бабушки и старики, бездомные и инвалиды — публика у нас разношерстная, — рассказывает сотрудник социальной службы христианская миссия «Новая жизнь», представившись Дмитрием. — А вы из Москвы? Да-да, русских сразу можно узнать по акценту, говорка украинского у вас нет. А вы на нас нападать собираетесь? А то все только об этом говорят. Но я вот телевизор не смотрю. Врут там. Вот только с моряками... Зря вы так.. Там много Одесситов было.

Чуть поодаль переминаясь с ноги на ногу стоят раскрасневшиеся молодые девушки. В теплых варежках крепко сжимают листовки с призывом «Любить Бога». Красно-белая бумага ожидает прохожих. Выбор потенциальных последователей весьма прост — пожилые женщины, молоденькие студенты. Остальных игнорируют, они не готовы даже слушать. Угловая часть площади занята мужичками, из-под полы они достают чекушку «для сугреву» и играют на морозе в шахматы. Встретить такое лишь можно, где-нибудь в российской глубинки или в старом советском кинематографе.

«И все... Дудки...»

— Василь, так шо Россия? Шо? Нападать? Таки разве она будзе? Та не... знова деньги делят... Ну их! Давай ясчэ по одной?!

— А вы девушка присаживаетесь. Знаете, для чего тут военное положение? — обращается ко мне тот самый Василь. — Нет? А я вам сейчас расскажу. Вы садитесь-садитесь. Правды в ногах нет. Военное положение предполагает усиленный паспортный контроль и комендантский час. Вы увидите, что последнего и вовсе нету. Блок постов -нет. Ну, почуть машины полиция проверяет, да и то так. А паспортный контроль побаиваются только те, кто в армии не служил. Откосить пытался. Вот их сразу вычисляют. Задерживают часа на три до выяснения личности, а потом бах! И военная прокуратура приезжает! И все... Дудки...

— Ай, Василь! Ты опять за политику? Ему не наливать! — мужчины смеются в усы.

— Нет, таки я хочу сказать. Вон видите, девушке интересно. Вы только вот как говорю, запишите ладно? А Порошенко потерял уже позиции. Он ни одного обещания не выполнил. Да его недолюбливаем. Не все — многие. Кому все это нужно? Поверьте, не простым украинцам, а властям. Они деньги шмат как любят и страху загоняют. Когда человек боится, он на все согласен! Лишь бы в безопасности быть. Вы только так и пишите, а не как российская пресса. Хорошо? Пусть это будет голос народа!

— Мы же только потеряли...

- Потеряли? — уточняю я.

- Ну, да в деньгах. Знаете, сколько россиян приезжало на Новый год? Оооо... А сейчас что? Ни-ко-го. С семьей они не могут приехать, мужчин не пускают. А бабы, простите, женщины — одни не поедут. Вы только напишите, что боятся не нужно, что мы тоже люди...

Портовый вальс

С наступлением сумерек Одесса преобразилась: одинокие скамеечки заполнились светом уличных фонарей, влюбленными парочками и задумавшимися зеваками. Холодный морской ветер все норовит спрятаться где-нибудь в капюшоне или же охладить разгоряченные щеки и непременно цапнув тебя за нос.

Продавцы в небольших деревянных будках до краев заполняют одноразовые стаканчики горячим глинтвейном. Пить его лучше мелкими глотками, так быстрее согреешься и сможешь еще пару минут любоваться ночным Одесским портом. Пронзительный гул с моря эхом разносится по монументальной Потемкинской лестнице и застревает где-то наверху прямо в бронзовой скульптуре дюку де Ришельё.

— А вы танцуете? — спрашивает молодой парень, прерывая мои мысли. - Просто вы тут, наверное, впервые, да? А вы знаете, что именно танцуя в порту, можно на секунду прочувствовать всю романтику ночной Одессы?

Раз-два-три! Раз-два-три! Раз-два-три! На каждый шаг — искренняя улыбка. На украинской мове женщина мелодично затягивала историю о несчастной любви. О верном, но хрупком сердце, которое так и не дождалось своего единственного возлюбленного.

Горячие одесские мужчины с легкостью подходят к женщинам и девушкам: будь то небольшая экскурсия по Пушкинской или же предложение донести до гостиницы тяжеленную сумку.

— Красивых русских женщин не хватает, — честно признается мне напарник по танцам. — Сейчас... Не смотря на зимние каникулы и весьма теплую погоду — никого нет.

— Туристов стало меньше?

— Российской красоты стало меньше, просто красоты!

Закрывая глаза, отчетливо представляю, как тут на знаменитой Потемкинской лестнице, молоденькие жены на прощанье целовали, тех самых украинских моряков, которые сейчас сидят в Матросской тишине. Как мужчины обещали вернуться домой, к ним, всего через каких-то несколько дней или недель. Но обязательно... Обещали. Как все еще из мобильного телефона доносится мелодичная украинская песня о верном, но хрупком женском сердце.

«Мы едем своим шляхам или Президент слуга народу»

Маршрутное такси резво скачет по многочисленным кочкам. Николай по национальности гагауз и вот уже больше 10 лет крепко сжимает баранку собственного микроавтобуса. Мужчина настоятельно просил не указывать его фамилию, ведь работа водителя может оказаться весьма опасной. Да, и чуть позже признается, что многие за правду могут «отвернуться». А бизнес — есть бизнес.

— Вот я помню военное положение было в 2014-15-х годах. Вот тогда реально страху натерпелся. Обочины дорог заминировали, везде пропускная система. Где-то каждые 100, ну максимум 200 метров солдатики стоят в обнимку с автоматами. ПопИсать приспичило? Даже не думай нос на улицу высовывать! Тихонько в бутылочку, ну или до дома терпи! А сейчас, что? Вооон смотри, — мужчина указывает в сторону выезда из города, где стоят человек 15 в полицейской форме.

Останавливают правоохранители исключительно легковые автомобили, да и то с иностранными номерами. Маршрутки и грузовые особо не трогают. За окном один за одним проносится улыбающейся Петр Порошенко с подписью: «Армия. Вера. Мова. Мы едем своим шляхам». Каждые сто метров улыбка президента Украины сменяется кроваво-красными баннерами «Президент слуга народу». Значительно реже встречаются его политические конкуренты.

— А сейчас, что? — вопрошает Николай и многозначительно задумывается, а после громко произносит по слогам. - БУ-ТА-ФО-РИ-Я! Вон Петя кланяется Трампу. Ему очень нужно деньги отрабатывать, а русских нужно не любить так, что все видели. А по факту? По факту, я скажу, что не удивлюсь, что это просто очередной способ продажи старого оружия.

— Что вы имеете ввиду?

- Нууууу, тут все просто. Америка и Россия сколько ежегодно тратят на оружие? Правильно дохренище денег, а вот через год или два оно что? Устаревает. Куда его девать? Продавать. А спрос на оружие лишь тогда, когда есть «внешняя угроза» или хоть какая-нибудь опасность со стороны стран оккупантов. Вот ее и создают. Только вот жалко...

— Кого?

— Людей жалко, который просто так на плаху идут. Просто ради чужих кошельков...

Николай замолчал, и больше не выронил ни слова.

Шведский археолог и его напарник повторили маршрут группы Дятлова

Екатерина Зигзаг

После путешествия они пришли к интересным выводам.
Шведский археолог Ричард Хольмгрен и его напарник Андеас Лильегрен полостью повторили туристический маршрут группы Дятлова, которая погибла при загадочных обстоятельствах в далеком 1959 году.Исследователи прошли на лыжах тот же маршрут по склонам горы Холатчахль или Горы Мертвецов на Северном Урале, установили свою палатку на том же месте, где расположились когда-то погибшие и провели в ней ночь. Они признались, что им было довольно не по себе в тот

...

«Сбор есть – денег нет». Благотворительный фонд наживается на больных смоленских детишках?

Анна Новосельцева, Ольга Хамицкая

Проверенные схемы «избавляют» от суда и следствия.
Мать двоих больных детей Ольга Авритова больше никому не верит. Единственный раз в своей жизни, а это было около года назад, женщина поверила в реальную помощь, в добрых волонтеров и в маленькое чудо. Тогда еще она не знала, откуда достать жизненно необходимые для ее дочерей 186 тысяч рублей. Ее любимые девочки, 5-летняя Алина и 2-летняя Софья, страдают от страшного генетического заболевания — туберозного склероза. -

...
Подписаться
Новости партнеров


наверх