Парад для одного

Евген Гаврилов
Смоленские следователи и армия организовали трогательную акцию-поздравление ветерану ВОВ

По пальцам пересчитать тех, кто застал ту войну в строю и остался в здравии сейчас. Казалось, совсем недавно еще парадный строй возглавляла шеренга ветеранов Великой Отечественной, а сейчас многим сложно даже блестящий металл орденов на парадном кителе держать. Уходят. Годы. Успеть поблагодарить, не дожидаясь никакого завтра , ведь поводов и без 9 мая хватает.

Взять, например, сегодняшний день — 27 января — чем примечателен? Иные поколения уже и не вспомнят, тогда как для сотен тысяч ленинградцев это стало вторым Днем рождения. Блокаде конец! Прорвали с двух сторон кольцо оккупантов, разметав в щепки хваленую гитлеровскую оборону. Не отдали ни дома, ни улицы врагу. Выжили, вгрызаясь заиндевевшими губами в стограммовую краюшку хлеба. Отстояли голодный, побитый осколками Ленинград. До Берлина еще далеко, но у них, у блокадников, и тех, кто рвался к своим снаружи, с большой земли, уже состоялась Победа. Их Победа.

А сегодня, 76 лет спустя, участник тех событий Михаил Семенович (или, по-еврейски правильно — Меер Симонович) Кугелев, принимает гостей, да каких!

«Я не заслужил такой чести, не заслужил, спасибо вам! Спасибо вам всем!», — не устает повторять дедушка, едва сдерживая слезы, когда к нему один за одним подходят высшие военные чины.

По всей стране сейчас проходит акция, инициированная Следственным комитетом России «Спасибо каждому ветерану». Приуроченная к 75-летию Победы, но до мая еще далеко, а смоленский СУСК решил сделать приятное нашему герою сейчас, в праздник, дорогой именно ему. Парад. Настоящий. С оркестром, маршем и криками «ура!».

97-й год отстукивают часы Михаилу Семеновичу, но это не мешает ему показывать армейскую выправку — с окна смотреть? Нет уж, спущусь сам! Шарф себе оставьте, некогда — почетные гости ждут!

Спускаемся. Уже в подъезде дежурит ребятня с цветами, наперебой галдя и пожимая дедушке руку. Улыбка не сходит с лица ветерана до последней ступеньки. Но уже появившись на крыльце перед собравшимися зрителями, солдатами и прессой, капитан Кугелев вмиг становится серьезнее. Парад — не место для улыбок.

Оркестр грянул марш и застучали каблуки. Две сотни солдат, офицеров и юнармейцев вышагивали мимо подъезда обычной «хрущевки» в деревне Богородицкое, сжав губы, отдав честь, не сводя глаз с героя-победителя. Чеканя шаг, как никогда аккуратно — нельзя опозориться, оступиться перед тем, кто помогал освобождать город на Неве. Нельзя.

Шаг за шагом под звуки оркестра скрываются за поворотом курсанты Смоленской академии ПВО и военнослужащие 29-й отдельной железнодорожной бригады, а губы ветерана все шепчут «спасибо, ребята, спасибо вам всем, я не заслужил такой чести...».

Цветы, поздравления, памятные фото, все торжественные речи сливаются в одно бесконечное «спасибо» с обеих сторон. Столько гвоздик, что и не удержишь. Зато жене радость. Супруга Зинаида на пять дней старше виновника сегодняшнего торжества, а по хозяйски осматривает толщину букетов — сколько воды в вазы налить, куда расставить — какая женщина не любит с цветами возиться?

Пока усаживают гостей, генералов, чиновников и инициаторов акции, среди которых и руководитель Смоленского СУСКа Анатолий Уханов, дедушка предается воспоминаниям. А вспомнить было что, хоть всю молодость и сожрала война.

«22 июня я родился, так и узнал в день своего 18-летия, что немцы напали. Только-только первый курс мединститута тогда окончил. Когда через несколько дней состоялось комсомольское собрание, я сразу взял слово, сказал — добровольцем на фронт пойду. Помню, какой-то пожилой старший лейтенант мне сказал тогда — пожалеешь об этом, и не раз».

Жалеет же, спустя столько лет, Михаил Симонович лишь о сослуживцах, оставшихся на полях сражений. Многих помнит в лицо, многим благодарен, как помогали, прикрывали, будучи сами на волосок от гибели. Судьба же хранила 18-летнего юношу даже там, где шансов выжить попросту не было. Их, совсем еще зеленых, отучившихся под Архангельском в школе связи вместо полугода всего пару месяцев, отправили на фронт.

«Мы за это время только по разу из боевой винтовки выстрелить и успели, — сокрушается ветеран. — А приказали — надо. Дали командование взводом связи в новой созданной 374-й стрелковой дивизии, надо ехать в Ленинград. А дороги все перерезаны. 700 километров прошли пешочком. Все шли. Как вспомню девчонок молоденьких, как им, бедным тяжко было, сердце болит. Женщины, которые воевали — они святые. Все как есть, святые, запомните это!».

Вышла их дивизия к реке Волхов, командовал тем участком фронта Ворошилов. Обстановка жуткая — людей не щадили, судорожно пытаясь удержать грозящий развалиться фронт. Устояли. Но какой ценой?

«Я беседовал с поварихой Ворошилова, так по ее словам человеком он был не очень далеким. Но комфорт любил — лично его человек 40 обслуживало. А нас уничтожили. В окружение попали и всех раздавили. Меня тогда ранило осколком в голову. Дивизию расформировали, осталось 200 человек. В нашем батальоне я был среди 23 выживших. Потом пополнение дали — в основном уголовники, с тюрем как раз стали выпускать для пополнения».

Тогда из окружения вместе с Михаилом Симоновичем вырвалось едва-едва три тысячи бойцов. А еще 150 000 остались в «котле» навсегда.

Испытаний на Ленинградском и Волховском фронтах хватило с лихвой. Может, поэтому последние месяцы войны связист воевал в Латвии, где по сравнению с невским чистилищем было относительно спокойно.

«По литературе врут, в Латвии боев не было. Не бои то были, достаточно сказать, когда мы Ригу взяли, на следующий день уже рынок работал, а из уничтоженных был только ж/д мост. Город жил как город. Я первым в него вступил, когда освобождали. Случайно. Упал в воду с лодки-амфибии. А после Риги уже не было войны. Так, перестрелки. Но обидных смертей много было. Мой пятый комдив погиб так. Секретарша его беременная была, в декрет надо ехать, только собралась, немцы сделали наступление. Не хотели к нам в плен сдаваться, решили к англичанам прорываться. А комдив мой, полковник Городечкин, выскочил, то-другое, короче, убили его. Очень жалею. Приезжал к нему после на могилу с однополчанами. Такая дурная смерть...».

Помимо боевых испытаний еще и семья Михаила Семеновича едва не распалась, виной тому была неразбериха первого года войны. Мама ветерана эвакуировалась из колхоза, все в спешке, ноги бы унести мирным людям, паспорт потерялся — кому какое дело в суете? А после под проверку документов попала и посадили в тюрьму, до выяснения, так сказать. Благо, старший брат помог, вызволил письмом на имя начальника тюрьмы — женщину отправили в тыл, в Самару.

Много всего случалось за годы войны, всего и не упомнишь. Но о чем до сих пор жалеет дедушка, так это о подарке от одного генерала.

«Я уже имени его даже не помню, — горестно вздыхает ветеран. - Меня послали артиллерию вызвать на подмогу, а людей не хватало, я стал помогать устанавливать пушку и случайно толкнул генерала, что тот аж упал. А генерал крикливый был, думаю, все, пропал. Тот на меня: кто таков? Номер личного оружия? А я и забыл цифры эти. Он на меня: как, не знать личное оружие? А я пистолет свой в части оставил, когда к артиллерии бежал, чтоб налегке. И он вдруг протягивает мне свой пистолет. Я с этим пистолетом так до конца войны и проходил, и после. И везде его проверяли, где был — в Риге, Москве, Смоленске, Рославле, Ташкенте. Все не могли решить — имел право генерал дарить или не имел. Так супруга настояла отдать — мол, сын растет, не приведи нелегкая, баловаться будет. До сих пор жалею, память осталась бы. А генерала не помню. Погиб он».

А Михаил Семенович выжил. 22 медали грудь его украшают, «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда». Журналистикой занимался после войны, учился, работал, семью растил. Дружную — сегодня без внимания не оставляют родные, все под присмотром, с уходом проблем нет.

«Хорошо сейчас все. Даже вода в этом году хорошо идет, горячая, — подмигивает нам ветеран. — Правда было тут одно, лекарства перестали давать положенные. Я письмо написал, а мне ответ, мол, по вашему личному отказу. А я когда отказы такие писал? Не было такого. Ну да и ладно, сами справимся. Не верю я в жалобы эти. Не в моих правилах жаловаться».

Отдал честь военный оркестр, откланялись чины казенные, попрощавшись, пожали руку, оставив памятные подарки, офицеры. Скрылись за поворотом последние машины с людьми, а у окна, тяжело опираясь на палку, все стоял дедушка с добрыми глазами, а губы все шептали и шептали беззвучное «спасибо».

Использованы материалы следующих авторов:

«К вашему дедушке никто не подходит, он уже давно покойник»: что происходит за кулисами главного коронавирусного госпиталя Смоленска?

Мария Язикова

Медикам некогда не то, что лечить пациентов, но и сообщать об их смертях родным.
Клиническая больница №1, что в Смоленске на улице Фрунзе, приковала к себе внимание жителей всего региона, став передовой в борьбе с пандемией коронавируса. На медиков легла дополнительная нагрузка: лечить сотни заражённых пациентов приходится в условиях, когда даже вакцины от болезни ещё нет. В такой ситуации госпитализация в инфекционное отделение стала восприниматься смолянами как отправка в последний путь, причем как для инфицированных COVID-19, так и для страдающих от других недугов. Поч

...

Взгляд изнутри: проституция в Смоленске

Анна Новосельцева

Интервью с бывшим представителем индустрии и внутренняя кухня рынка любви.
В России проституция вне закона уже больше ста лет, но безуспешная борьба с представителями древнейшей профессии продолжается до сих пор. Чтобы судить об успехах воюющих сторон, обратимся к цифрам. О точных подсчётах речь, разумеется, не идёт, но возьмём за основу и без того красноречивую статистику МВД. По данным ведомства из года в год кочует один и тот же миллион продавцов плотской любви. Из года в год. Одна и та же цифра. По законам войны, больше шансов на победу у стороны с отлаженной по

...


наверх