«Серые» лесорубы ставят под удар легальных пользователей

Игорь Владимиров
Варварское уничтожение сельских лесов в Смоленской области продолжается
Хищническая вырубка сельских лесов в Гагаринском районе, которую Greenpeace называл крупнейшей в Европе, о которой писали не только региональные, центральные СМИ, на которую жаловались в Генпрокуратуру, лишь набирает обороты. Мы подробно рассказывали о зоне экологического бедствия на реке Иноч «Гринпис» пытается спасти Гагаринский лесАктивисты нашли на Смоленщине тысячи гектаров пострадавших от незаконной вырубки территорий и у деревни Борняки Распил века: как Гагаринские серые лесорубы обезвоживают МосквуПриродозащитники обнаружили в Смоленской области крупнейшую в Евразии незаконную вырубку: в бассейне Москва-реки безжалостно пущено под топор 450 га леса, и разграбление запретных лесов продолжается  . На сей раз дармовую древесину заготавливают у самых истоков Москвы-реки под маркой расчистки Мордор у истока Москвы-рекиМахинаторы нашли новое оправдание тотальной вырубке сотен га леса в Смоленской области: уборка территории под посевы "северного шёлка" территории, якобы, под посевы льна.
Железный «отмаз»
«Распил века» идет на участках, принадлежащих на праве аренды предпринимателю Андрею Катахову. Природозащитники еще год назад отмечали, что с начала 2017 года на территориях с «двойным» статусом, одновременно стоящих на учете как сельхозугодья и как земли лесфонда, в Гагаринском районе пущено под топор около 600 га леса. Экологи оценивали объем заготовки древесины здесь более чем 100 тыс. кубов. Без учета затрат на технику и зарплаты работникам их стоимость — около 100 млн руб.

Понятно, что за прошедший год эти суммы существенно выросли, как и проплешины в смоленских лесах, хорошо видные на космоснимках. При этом никаких обязательств по лесовосстановлению и бережному отношению к экологии, которые есть у легальных пользователей, «серые» лесорубы не несут. Рентабельность этого бизнеса зашкаливает!

Но остановить беспредел практически нет возможности. Предприниматель придумал железный «отмаз»:

«Незаконную вырубку деревьев на своих землях он не ведет, лишь производит уборку территории (вывоз мусора, поваленных и гнилых деревьев) с целью использования земельного участка для сельскохозяйственного производства, а именно для выращивания льна».
И, как ни парадоксально, суды становятся на его сторону. Увы, таковы «загогулины» российского законодательства.
Но надеяться, что на земле, где за несколько десятилетий вымахали огромные деревья, в перспективе заколосятся поля, не приходится: это попросту нерентабельно. Тем более, что лесозаготовка ведется хищническим образом без соблюдения каких-либо правил. Убрать оставшиеся пни и подготовить почву стоит огромных денег.

«Если речь идет о кустарнике, мелколесье, которому от трех до пяти лет, это реально раскорчевать. Если лесу 10-15 лет, не знаю, какие культуры надо выращивать, чтобы это хоть как-то окупилось. Это гигантские затраты. Поэтому ждать от сельхозпроизводителей, пусть даже самых легальных, белых и пушистых, этого невозможно. Ясно, что экономически такие схемы совершенно неустойчивы. И понятно, что в абсолютном большинстве случаев такой участок будет оставлен, брошены эти пни, и через некоторое время, десять, пятнадцать лет будет абсолютно та же ситуация. Опять там вырастет новый лес, только гораздо более худшего качества», — говорит директор Лесного попечительского совета (FSC России) Николай Шматков.

В зоне риска

Экологический вред — не единственный, который наносит «серые лесорубы». Выезжая не место вырубки в Гагаринский район, мы видели, что штабеля с древесиной, которую нарубили на сельхозземлях, находятся буквально рядом с теми, что заготовлены официальными пользователями с соблюдением всех требований жесткого лесного законодательства. Такое соседство может выйти боком «белому» бизнесу.

Лесной попечительский совет продвигает ответственное лесопользование, проводя сертификацию по международному стандарту FSC (Forest Stewardship council). Такой сертификат подтверждает, что компания «соблюдает законодательство, права и интересы местного населения, проводит регулярный мониторинг и оценку состояния леса, занимается по сохранению особо ценных участков и мест обитания редких животных и растений на арендованной территории». Документ FSC выдается на пятилетку, но при возникновении претензий или жалоб со стороны местных жителей или клиентов, компанию могут проверить и лишить сертификата.
«"Серые"рубки очень сильно влияют на систему ответственного лесопользования, потому что рядом есть участки, находящиеся в аренде у предприятий, являющихся поставщиками, например, завод „Эггер“ в Гагарине. А комбинат, как и его партнеры, сертифицирован согласно стандарту FSC. И у них возникают очень большие имиджевые риски. Могут обратиться местные жители, которые видят, что здесь лежат штабеля древесины, которая официально заготовлена на арендованной территории, и рядом — штабеля с „серой“ древесиной», — объясняет руководитель Лесного попечительского совета.
Действительно, люди знают, что в окрестностях орудуют «серые» лесорубы, и видят проезжающие лесовозы. И местным жителям не видно, легальная это древесина или нет. Если они поставят вопрос перед FSC, он должен будет отреагировать. В итоге может пострадать порядочный пользователь, а с тех, кто уничтожает сельские леса, все как с гуся вода. Их «продукция» и так не должна поступать в продажу. Она не попадает в электронную государственную систему учета и контроля ЕГАИС, ее нужно либо уничтожать, либо использовать для собственных нужд. По факту же, насколько известно, она поступает на московские пилорамы. И никакой FSC им не помеха.

Нужен федеральный закон

Николай Шматков в комментарии интернет-порталу Readovka констатировал: федеральное законодательство таково, что уничтожение леса, которое происходит сейчас, невозможно остановить.

«К сожалению, общая ситуация с этими лесами на стороне порубщиков, которые делают громадные деньги на том лесе, который вырос на землях сельскохозяйственного назначения и который им достается фактически задаром и без каких-либо природоохранных обременений... Статус неопределенности по сельхозземлям позволяет выдавать любую рубку на землях сельскохозяйственного назначения выдавать за расчистку. Хотя понятно, что речь идет фактически о заготовке деловой древесины».

«Увы, на уровне Смоленской области такую проблему не решить. Решать ее нужно через изменение федерального законодательства — леса на сельхозземлях должны получить ясный статус. В идеале, арендаторы и землевладельцы должны получить возможность использовать эти леса легальным образом. Но это не должно проводиться по тем непонятным схемам, которые сейчас существуют. Древесина от расчистки (это юридически оформляется именно так), вполне вероятно, попадает на рынок, хотя не проходит по системе государственного контроля и учета ЕГАИС», — продолжает эксперт.

С ним солидарен специалист лесного отдела Greenpeace России Вилен Лупачик:

«Проблемы с варварскими рубками лесов на землях сельскохозяйственного назначения Гагаринского района можно решить только на федеральном уровне. При нынешнем законодательстве можно находить разнообразные лазейки, чтобы эти леса подчистую вырубать как бы под видом расчистки для сельского хозяйства, но вести там цивилизованное лесное хозяйство и выращивать лес запрещено. Более того сейчас органы государственного земельного надзора штрафуют (санкции весьма весомые — до 700 тыс. рублей) владельцев сельхозземель за простое наличие леса на их участках, а также выдают предписания участки от таких лесов расчистить.

Сейчас мы ждем действий со стороны нового правительства РФ. В конце января нынешнего года Президент РФ поручил правительству принять меры по установлению специальных правил использования лесов, растущих на землях сельскохозяйственного назначения. О выполнении этой работы правительство должно доложить уже к 30 апреля, но пока никаких подвижек мы не видим».

Что тут скажешь. В то время, когда население только недавно освободили от ответственности за сбор валежника, по оценке экологов, под угрозой уничтожения в России находится около 70 млн га лесов, «случайно» поставленных на учет как земли сельхозназначения. Это, между прочим, в 13 раз больше площади Смоленской области! Но чиновники не торопятся выполнять прямое указание Президента, чтобы, наконец, урегулировать этот вопрос. Хочется верить, что коррупционное лобби на сей раз не сможет заблокировать принятие столь необходимого закона. Но практика показывает, что надежды мало.

Использованы материалы следующих авторов:

«К вашему дедушке никто не подходит, он уже давно покойник»: что происходит за кулисами главного коронавирусного госпиталя Смоленска?

Мария Язикова

Медикам некогда не то, что лечить пациентов, но и сообщать об их смертях родным.
Клиническая больница №1, что в Смоленске на улице Фрунзе, приковала к себе внимание жителей всего региона, став передовой в борьбе с пандемией коронавируса. На медиков легла дополнительная нагрузка: лечить сотни заражённых пациентов приходится в условиях, когда даже вакцины от болезни ещё нет. В такой ситуации госпитализация в инфекционное отделение стала восприниматься смолянами как отправка в последний путь, причем как для инфицированных COVID-19, так и для страдающих от других недугов. Поч

...

Смоленская студентка оказалась в «коронавирусном заточении» в Польше

Мария Язикова

Девушка не может вернуться на родину и боится «переехать под мост».
Смоленская студентка уехала на семестр в магистратуру в польский город Люблин. Только вместо получения положительных эмоций от смены обстановки и обучения по европейским стандартам, девушка попала в аховую ситуацию: из-за пандемии коронавируса в городе, где пребывает смолянка, объявили повсеместный карантин. Всё бы ничего, но теперь студентка рискует оказаться в самом настоящем заточении в чужой стране без надежды на помощь со стороны России.Об актуальной ситуации в Люблине и Польше

...


наверх