«К вашему дедушке никто не подходит, он уже давно покойник»: что происходит за кулисами главного коронавирусного госпиталя Смоленска?

Мария Язикова
Медикам некогда не то, что лечить пациентов, но и сообщать об их смертях родным

Клиническая больница №1, что в Смоленске на улице Фрунзе, приковала к себе внимание жителей всего региона, став передовой в борьбе с пандемией коронавируса. На медиков легла дополнительная нагрузка: лечить сотни заражённых пациентов приходится в условиях, когда даже вакцины от болезни ещё нет. В такой ситуации госпитализация в инфекционное отделение стала восприниматься смолянами как отправка в последний путь, причем как для инфицированных COVID-19, так и для страдающих от других недугов. Почему — давайте разбираться.

Дело №1

Петру Павловичу было 84 года. О некогда крепком дедушке, проживавшем в деревне Зыколино Смоленского района, теперь можно говорить лишь в прошедшем времени — его не стало в клинической больнице №1 утром 18 апреля. Назвать точное время смерти не представляется возможным, ведь Петр Павлович погиб, пока медики усиленно делали вид, что его не существует. А смерть дедушки и вовсе констатировал его сосед по палате, который несколько дней пытался добиться внимания медиков к пенсионеру. Увы, безуспешно.

О поразительно бесчеловечном отношении врачей к пациенту нам рассказали его родственники. По словам близких, Петр Павлович страдал астмой и онкологией. Несмотря на такой букет заболеваний, мужчина чувствовал себя хорошо. Для поддержания состояния ему требовались ежемесячные госпитализации в областную больницу, но в апреле свои коррективы в судьбу дедушки внесла пандемия коронавируса.

«Он чувствовал себя нормально, просто периодически происходили ухудшения самочувствия, но он поддерживал здоровье: прокапывался в областной больнице и выходил, как новенький. А в этот раз у нашего дедушки были симптомы ОРВИ, и его отправили в инфекционку [в клиническую больницу №1, главный коронавирусный госпиталь региона — прим.ред.]. Туда всех свозят, как баранов...» — рассказала родственница погибшего Readovka67.

В медучреждении, по словам врачей, Петру Павловичу сделали тест на наличие COVID-19 — отрицательно, но в больнице всё же оставили.

Первым тревожным звоночком стали слова пенсионера, которые он произнёс по телефону своей внучке спустя два часа после госпитализации: «Наверно, я куда-то не туда попал. Здесь кошмар». Видимо, уже тогда дедушка догадывался, что может больше не выйти из медучреждения самостоятельно.

Ждать второго намёка на плохое отношение к пациенту родственникам долго не пришлось: по словам родных Петра Павловича, за всё время «лечения» они ни разу не смогли поговорить с врачом:

«Мы вообще ничего не могли сделать. Не могли ни забрать его оттуда, ни узнать самочувствие — за всё время к телефону ни разу не подошёл наш лечащий врач: то она на обходе, то уже уехала, то просто трубку никто не берёт».

Тем временем поддерживать связь с самим Петром Павловичем становилось всё тяжелее: дедушка угасал с невероятной скоростью, и отвечать на звонки родных ему становилось всё тяжелее и тяжелее.

«Однажды после разговора по телефону дедушка не смог положить трубку, и мы 40 минут слушали, как он мучительно умирал: кряхтел в болях, в муках. К нему подходил только сосед по палате, чтобы поправить кислородную трубку. Наш дедушка... Он очень громко хрипел, мучился. И никого из врачей это не волновало! Мы только слышали, как сосед по палате пытался ему помочь, говорил: „Дед, как тебе помочь? Может, трубку эту поправить?“ Это по-настоящему страшно, когда твой родственник умирает, а ты ничего не можешь с этим сделать...» — вспоминает родственница погибшего.

В субботу, 18 апреля, близким с телефона Петра Павловича позвонил тот сосед по палате. Извиняющимся тоном мужчина сказал следующее:

«Я просто хочу вас предупредить, что к вашему дедушке давно никто не подходит, он уже давно покойник. Никто даже не знает, что он умер, и это никого не интересует».

Также по словам мужчины, медики не подходили к умирающему в муках дедушке 3 дня. Ни разу даже не подали воды. Посильную помощь пенсионеру оказывали лишь неравнодушные пациенты, но остановить ухудшение состояния были не в силах — они же не врачи. Ах да, а где сами врачи были всё это время? Этот вопрос так и повис в воздухе. Вместо ответа красноречивый факт из уст всё того же соседа: в один из дней Петр Павлович пошатнулся и упал. Ему на помощь тут же позвали персонал клиники — безуспешно. Встать и забраться на кровать дедушке помогли лишь соседи.

Родные пенсионера не отрицают, что Петр Павлович мог умереть, потому «настал его час», но, помимо такой мучительной гибели под носом у врачей, близким не даёт покоя ещё кое-что — сокрытие летального исхода. По-другому это назвать сложно.

«Сразу после звонка соседа мы стали звонить, узнавать, что вообще случилось. А нам по телефону ответили так: «Ну, да, говорят, кто-то умер, но кто — бог его знает, больница большая. Мне не до этого». И бросили трубку. После этого мы сразу же приехали в больницу, но нас, как и прежде, туда не пустил охранник. Тогда мы у него спросили, почему нам даже не сообщают о смерти нашего родного человека, а он ответил: «Я не знаю, это не мое дело. Мое дело — никого сюда не пускать. До свидания». И всё! Получается, если бы не сосед по палате, мы бы и не узнали, что нашего дедушки не стало?!«

В понедельник, 20 апреля, убитые горем и по-прежнему шокированные родственники Петра Павловича забрали его из морга и предали земле. Никто из медиков так и не соизволил сообщить семье о гибели пенсионера по сей день.

«Отделение полностью закрыто из-за этого чертового коронавируса, и никто ничего проверить не может. У родных просто связаны руки. Мы даже не знаем, живы ли наши родные там — это страшно! Как можно верить врачам, верить вообще кому угодно, когда такое происходит?!

Мы не спорим, мы не медики. Может, он действительно умер, потому что уже пришло его время. Но мы никак не можем понять, почему к нему было такое отношение: никто не подходил, игнорировал такие страшные мучения пожилого человека, почему нам никто из медиков даже не сказал о смерти! Как можно ТАК относиться к человеческой жизни?!«

Свидетельство о смерти Петра Павловича

Дело №2

Случайность, не досмотрели, заработались — оправдать такое кощунственное отношение медиков к пациенту можно было бы любой из этих фраз. Только вот объяснения уместны лишь в единичных случаях. Здесь же, в клинической больнице №1, речь идёт о системной проблеме. Не верите? Тогда вот вам ещё одна жуткая история из застенок медучреждения.

О гибели 84-летней Оксаны Сергеевны*, которой не стало 7 мая в реанимации всё той же КБ, нам рассказала супруга её внука Елена*. По словам смолянки, бабушка почувствовала недомогание в ещё апреле. В регионе уже тогда бушевал коронавирус, но пенсионерка не связывала свой недуг с «китайской заразой», ведь фактически единственным симптомом было больное горло. Вызванный на дом терапевт не усмотрела в состоянии пенсионерки ничего критичного и назначила необходимый препарат. Больше двух недель пациентка соблюдала предписания медика, но легче не становилось.

«Бабушка очень быстро перестала кушать. Терапевт утверждала, что это старческое, слушала, легкие, [сказала] чистые. Вскоре бабушка начала жаловаться на то, что у нее одышка усиливается. Она сердечник, у нее кардиостимулятор стоял. Мы связывали это с сердцем. Когда вызывали «скорую» несколько раз в процессе, пока она была дома, «скорая» говорила, что серьезного по сердцу ничего нет. На глазах ей становилось хуже и хуже, до туалета еле добиралась сама», — вспоминает Елена.

Критический момент настал 20 апреля, когда за старушкой присматривал младший из внуков. После очередных жалоб родственницы на сердце, мужчина вызвал «скорую». Медики посоветовали смолянке лечь в больницу, но она отказалась. Внук против воли бабушки не пошёл и не стал настаивать на госпитализации. Позже пациентке снова вызвали участкового терапевта, которая дала направление на сдачу крови и рентген лёгких. В больницу в тот же день бабушку повёз старший внук. С диагностированной двусторонней пневмонией на «скорой» женщину увезли прямиком в инфекционное отделение больницы на Покровке.

Прошло без малого двое суток до того, как пациентку решили перевести в реанимацию, ссылаясь на осложнения. Всю следующую неделю родные женщины узнавали о её состоянии от заведующего, который подробно рассказывал о лечении пациентки.

После того, как бабушка пошла на поправку, её снова вернули в инфекционное отделение. Однако уже спустя сутки перевели в другую реанимацию, дозвониться до которой, чтобы узнать хоть что-нибудь о состоянии старушки, для родственников стало настоящим квестом. Утро 7 мая у Елены как обычно началось с попытки связаться с КБ №1. Трубку взяли лишь в 9:53.

Елена пыталась дозвониться в медучреждение до позднего вечера
Звонок из морга на следующий день

«Со мной разговаривает, видимо, медсестра. Говорит, что все врачи в грязной зоне, попробуйте после двух позвонить. Но при этом берет мой номер телефона: «Если вдруг я что-то узнаю про бабушку вашу, я вам перезвоню». Естественно, до двух мне никто не звонит. После двух я начинаю звонить опять, и звонки наши продолжаются до половины одиннадцатого ночи.

Так мы с реанимацией и не связались, что привело нас потом в стихийный ужас, потому что 8 числа звонят мужу не из больницы, а уже из морга и говорят, что бабушка умерла. Вот это был шок. Времени нам не озвучили, мы сами в состоянии шока думали, что наверное поздно вечером, сразу сделали скидку на то, что видимо врачи не стали звонить, не успели, либо что-то еще. Но когда мы узнаем, что время смерти было временем моего звонка этой медсестре — 9.53 прошлых суток, это всё, у нас просто была истерика...

По поводу лечения мы не можем ничего сказать. В первой реанимации действительно нам доктор рассказывал подробно, как к чему подключают, когда кислород отключают, что антибиотики они меняли. Что происходило во второй реанимации, мы не знаем до сих пор. Нам уже и смысла нет этого узнавать. Похоронили бабушку 10 мая».

В свидетельстве в графе причина смерти указано: «тяжелый острый респираторный синдром COVID-19, вирус не идентифицирован». Это означает, что все симптомы указывают на ковид, однако тесты показали отрицательные результаты.

Главное, чего теперь хотят добиться родственники скончавшейся Оксаны Сергеевны, как и близкие Петра Павловича, — наладить работу медиков КБ №1 таким образом, чтобы семьи тех пациентов, которые находится на лечении, могли знать о состоянии здоровья своих близких и уж тем более об их смерти.

Свидетельство о смерти Оксаны Сергеевны
Свидетельство о смерти Оксаны Сергеевны

Продолжение следует?

Описанные выше истории на поверку могут оказаться лишь верхушкой пресловутого айсберга. О реальных масштабах халатности по ним судить сложно — так мы рассуждали, списывая «косяки» медиков на их усталость от пандемии COVID-19, которая, в свою очередь, привнесла в жизнь работников сферы здравоохранения стресс и дополнительную бумажную волокиту. Последние сомнения развеяла очередная история из первых уст.

«В больнице на Фрунзе творится что-то невообразимое: людей привозят на скорых, и они стоят в очередях часами. Сами фельдшеры бьются в истериках, выстаивая перед закрытой дверью по 2, а то и по 4 часа — мы всё это на себе прочувствовали.

У нашего дедушки было подозрение на коронавирус (в поликлинике сделали снимок и выявили пневмонию). Врачи сказали госпитализироваться, и мы вызвали скорую... Но нам пришлось потом возвращаться назад!

Мы простояли два часа в такой вот очереди из скорых. Даже фельдшер уже не выдержал и стал ногой долбить в закрытую дверь — бесполезно. Вышла только медсестра и стала кричать:

— Мы тут не играемся тоже! Мы вообще-то работаем!

— А нам что делать? — резонно спросил один из пациентов.

— А что хотите! Хотите ждите, хотите домой уезжайте, хотите — умирайте.

Сотрудники скорых стали, как и пациенты, возмущаться, а она просто закрыла свои ставни и ушла. Пока ждали, фельдшер рассказала, что за день до нас 4 часа не могли положить в больницу грудничка в плохом состоянии. Боялись, что ребёнок умрёт прямо у них в машине. А они же тоже не могут сами принимать никаких серьёзных решений — это же фельдшеры, а не врачи. После этого рассказа мы совсем отчаялись, и скоровики посоветовали нам ехать домой, потому что «там [в инфекционном отделении] ужас».

Теперь наш дедушка дома изолирован в отдельной комнате. Он уже чувствует себя лучше, лечится, но врачи из местной поликлиники до сих пор в шоке, почему его не госпитализировали.

А вообще инфекционка эта уже стала главной городской страшилкой. Люди пугают друг друга: «Ты что, хочешь в инфекционку попасть? В одно отделение заехать, а из другого выехать?» Это на морг намекают...«

Мы обратились за комментарием по поводу ужасов из застенков КБ в профильный департамент, где нам сообщили, что по данным фактам будет проведена внутренняя проверка. Редакция Readovka67 выражает надежду, что в хотя бы в результате вмешательства властей клиническая больница №1 вновь станет медучреждением, а не городской страшилкой.

*Имена изменены по просьбе родных

Вишенка на торте пандемии

Мария Язикова

Как и почему в смоленском геронтологическом центре произошла вспышка коронавируса?.
В минувшую субботу, 16 мая, редакции Readovka67 стало известно о заражении COVID-19 сотрудницы смоленского геронтологического центра «Вишенки». Уже тогда было понятно, что соцучреждение рискует повторить печально известный «вяземский сценарий», но реальных масштабов бедствия не ожидал никто.О ситуации в «Вишенках» изнутри и о том, почему вообще там произошла вспышка коронавируса, нам поведали работники це

...

«Марш отсюда, ковидная! Сейчас всех тут заразишь!»

Марина Рассолова

Смоленскую медсестру, спасавшую больных коронавирусом, отказывались лечить.
Медработница Елена* получила термический ожог глаз в смоленском коронавирусном госпитале — от кварцевой лампы. Но когда она пришла в приемное отделение, начался «футбольный матч»: таких никто не хочет принимать.Надо помочь6 апреля Елену, трудившуюся акушеркой в женской консультации, попросили уйти в отпуск. Как и большинство медиков там. Но на третьей неделе вынужденного отдыха девушке позвонила з

...
Подписаться
Новости партнеров


наверх