Слепые зоны эмпатии

Географ, экономист, профессор МГУ Наталья Зубаревич в одном из недавних интервью посетовала на нехватку эмпатии у сограждан, недостаток сопереживания. В качестве иллюстрации она использовала равнодушие нас к судьбе беженцев с Украины. Это довольно неожиданный тезис, но почему бы о нем не поговорить.

С одной стороны, хотелось бы просто продемонстрировать то, чем занято русское общество в последние недели. А оно демонстрирует не очень буффонадное, не слишком-то экзальтированное, но абсолютно реальное единство. Гуманитарная организация «чат в контактике» – звучит смешно и странно, пока ты не видишь, как эта организация скидывается на обзаведение товарищу из Мариуполя, который убежал оттуда в чем был, и очутился в России без денег и в единственных штанах, когда его квартира вместе со всем подъездом упала в подвал после попадания снаряда.

«Мужики, вы что-то везете на Донбасс? У меня «Газель», я могу помочь», «Ребят, маякуйте как приедете к границе, я помогу с растаможкой», «Нужно забросить в Донецк два бронежилета и дрон, найдется оказия?», «Здравствуйте, имя-отчество, моя фабрика шьет теплые носки, вы не знаете, как бы это закинуть на фронт?»

Многие волонтеры подтвердят: если люди понимают, что их не накалывают, и помощь дойдет до адресата, телефоны начинают рваться от уведомлений о платежах, а заявки закрываются иногда за минуты.

Мы лучше, чем о нас думают, мы лучше, чем сами о себе думаем. Нам не хватает организации, у нас адская бюрократия, которая пытается хоронить все начинания, но – когда нам внятно говорят, что у тех и этих беда, мы идем и пытаемся смягчить удары судьбы ближнему.

Но. Это все не должно превращаться в повод для того, чтобы гордо рухнуть на лавры да на них почить.

Во-первых, нам предстоят скверные времена, они уже наступают. Это, извините, реальность, данная в ощущении. У нас и так не самая благополучная страна до сих пор была. А сейчас война, стресс для экономики, санкции. Слабые и уязвимые станут еще более слабыми и еще более уязвимыми, бедные станут еще беднее. Психического здоровья вся эта история тоже не добавляет никому. Мы, конечно, все превозможем, но никто ж не радуется испытаниям. Эта история, она коснется всех. От пляжей Калининграда и арктических пустошей Мурманска до гор Осетии и сопок Владивостока – затронет всех. Обрати внимание на ближнего, которому тяжко. Помни, что нам понадобится много терпения и много-много удачи. В конце концов, эти вещи настолько базовые, что даже в Библию вбиты: «был наг, и вы одели Меня, был болен, и вы посетили Меня, в темнице был, и вы пришли ко Мне. Так как вы сделали это одному из братьев, то сделали Мне».

А кроме того, сейчас перед Россией стоит безумно важная задача. Задача называется Мариуполь. И не он один. Чудовищно разрушена Волноваха, пострадал Старобельск, тяжело порушен Изюм. Никуда не делись города, давно уже оставшиеся в составе ЛДНР: Первомайск по-прежнему изуродован войной, обстрелы Горловки не останавливались, обстрелы Донецка продолжаются.

Там живут наши люди. Некоторые из них провели под огнем 8 лет. Человеку, который родился в 2000 году в Донбассе, было 14, когда его начали бомбить, ему 22 сейчас, и его продолжают бомбить. Юность в клочки. Другие кое-как жили с 2014 года, но сейчас потеряли в одночасье все. Кто-то остается там, кто-то бежит в Россию.

Мы – часть одного народа. Эти люди, с узлами в руках уезжающие из Мариуполя, откапывающие свои квартиры из развалин Волновахи, продолжающие несмотря ни на что работать и жить в Донецке, штурмующие ДОТы под Авдеевкой – это мы. Для нашего общества, для нашей страны принципиально важный вопрос, как мы их примем. Сможем ли мы восстановить их дома и города. Дать работу потерявшим ее. Дать утешение тем, кому война поломала жизнь. Вернуть дома тем, у кого их отняли снаряды.

Об эмпатии можно говорить. Но еще лучше проявлять ее делом.