От борьбы за ярлык до Куликова поля: как при Дмитрии Донском Москва стала главным центром Северо-Восточной Руси
Во второй половине XIV века Москва еще не была безусловным центром Северо-Восточной Руси. Русские земли оставались разделены между несколькими княжескими династиями, право на Владимирское великое княжение зависело от решения ордынского хана, а за политическое первенство с Москвой соперничали Тверь и Нижний Новгород. На западе усиливалось Великое княжество Литовское, которое к тому времени контролировало значительную часть западных и южных русских земель.
В такой обстановке в 1359 году московский престол унаследовал девятилетний Дмитрий Иванович, будущий Дмитрий Донской. Московское княжество он получил после смерти отца Ивана Красного, однако Владимирское великое княжение перешло к другой княжеской ветви: Орда предпочла малолетнему Дмитрию суздальского князя Дмитрия Константиновича. В 1362 году московскому князю удалось получить ярлык на великое княжение, а в 1363-м военное давление заставило соперника окончательно уступить Владимирский стол. Позднее бывшие противники стали союзниками, а их отношения скрепил брак Дмитрия Ивановича с дочерью суздальского князя Евдокией. Одним из главных внешних соперников Москвы в этот период было Великое княжество Литовское, рассказал Readovka доктор исторических наук, профессор кафедры истории социально-политических учений факультета политологии МГУ Сергей Перевезенцев. По его словам, значительную часть населения княжества составляли православные, а некоторые русские земли переходили под власть литовских князей, рассчитывая таким образом ослабить зависимость от Орды. При этом Литва продолжала выплачивать Орде выход с территорий, которые прежде находились в ордынской зависимости.
«Великое княжество Литовское на тот момент, по сути дела, было главным конкурентом Великого княжества Владимирского и Московского по собиранию различных русских земель», – отмечает Перевезенцев.
Литва была не просто соседним государством, которое периодически конфликтовало с Москвой, а альтернативным центром объединения русских земель. В конце 1360-х – начале 1370-х годов великий князь литовский Ольгерд поддерживал тверского князя Михаила Александровича в борьбе против Дмитрия и трижды совершал походы на Москву. Серьезным преимуществом столицы стал построенный при Дмитрии белокаменный Кремль, который помог выдержать литовские осады. Политическая борьба шла не только на поле боя. Ольгерд добивался появления отдельного митрополита для русских земель в составе Великого княжества Литовского, тогда как московский митрополит Алексий стремился сохранить церковное единство и поддерживал политические интересы Дмитрия. По словам Перевезенцева, Алексий прибегал и к жестким церковным мерам против князей, выступавших на стороне Ольгерда.
Алексия Перевезенцев называет одной из самых недооцененных фигур XIV века. Его влияние особенно выросло после эпидемии моровой язвы, прошедшей по Европе и русским землям в середине столетия. По словам историка, к концу 1350-х годов из московской княжеской династии фактически остались два малолетних наследника – Дмитрий Иванович и его двоюродный брат Владимир Андреевич. После смерти отца Дмитрия вокруг Владимирского великого княжения развернулась борьба. На престол претендовали представители других княжеских династий, и Москва рисковала потерять позиции, которые за предыдущие десятилетия укрепили Иван Калита и его потомки. Именно тогда, считает Перевезенцев, митрополит Алексий занял жесткую позицию в поддержку Москвы и сыграл заметную роль в сохранении великого княжения за Дмитрием.
«Если бы не участие в этой борьбе митрополита Алексия и его жесткая позиция, связанная с тем, что высшая власть в северо-восточных и северо-западных русских княжествах должна остаться в руках Москвы, неизвестно, как бы повернулась история», – отмечает историк.
Но роль Алексия, по словам Перевезенцева, не ограничивалась политической поддержкой молодого князя. Митрополит стал одним из наставников Дмитрия Ивановича и Владимира Андреевича, воспитывая их как защитников православия и Русской земли. В дальнейшем оба князя стали военными союзниками. Одним из главных результатов деятельности митрополита Алексия Перевезенцев считает формирование княжеского союза вокруг Москвы. По его словам, в 1374 году Алексий вместе с Сергием Радонежским благословил создание такого объединения, которое позднее стало основой войска, выступившего на Куликовом поле. Поэтому роль митрополита историк связывает не только с судьбой Дмитрия Донского, но и с более широким укреплением Москвы как политического центра.
Само «собирание русских земель» при Дмитрии Донском выглядело совсем не так, как позднейшее расширение Московского государства. Москва еще не присоединяла одно княжество за другим и не управляла ими напрямую. Главной задачей было добиться признания старшинства великого князя и создать вокруг него устойчивую коалицию самостоятельных правителей. Именно поэтому борьба за Владимирский стол имела такое значение: князь, владевший им, получал дополнительные земли, доходы и политические преимущества перед другими правителями Северо-Восточной Руси. Главным соперником Москвы оставалась Тверь. Михаил Александрович Тверской опирался на поддержку Ольгерда и неоднократно пытался получить в Орде ярлык на Владимирское великое княжение. Однако одного решения Орды уже становилось недостаточно: Москва располагала собственной военной силой и сетью союзников.
В 1372 году Ольгерд по Любутскому соглашению признал Владимирское великое княжение «отчиной» Дмитрия Ивановича. В 1375 году Москва добилась признания своего старшинства и от Твери: после похода широкой княжеской коалиции Михаил Александрович заключил мир, отказался от претензий на Владимирское великое княжение. К этому моменту главные соперники Москвы на Руси фактически признали ее права на Владимирский стол. Оставался ключевой вопрос – признание этой новой реальности Ордой.
Формально Орда сохраняла право выдавать ярлык, однако посадить на Владимирский стол князя, которого не признавали Москва и ее союзники, становилось все сложнее. Одной из целей дальнейшей политики Дмитрия было закрепить великое княжение за московским домом как наследственное владение, которое хан уже не сможет передать Твери или другому конкуренту.
Именно здесь возникает фигура Мамая. Его часто называют ханом Золотой Орды, хотя формально ханом он не был и стать им не мог, поскольку не принадлежал к Чингизидам. Мамай был беклербеком (чиновником высшего элитного ранга – прим. Readovka) – и фактически управлял западной частью Орды от имени зависимых от него ханов. В самой Орде в это время продолжалась многолетняя междоусобица, известная как Великая замятня. На Руси разницу между Мамаем и законными ханами хорошо понимали. При этом Дмитрий долгое время не разрывал отношений с ним. В 1371 году московский князь лично отправился в Орду, привез богатые дары и вернул себе ярлык на великое княжение, который перед этим получил Михаил Тверской.
Отношения Москвы с Мамаем начали резко ухудшаться примерно с 1374 года. Точная причина неизвестна. Среди версий называют рост финансовых требований со стороны Орды, которой нужны были средства для внутренней борьбы. Существовало и более глубокое противоречие: Мамай не хотел окончательно признавать Владимирское великое княжение наследственной собственностью московского дома. Пока ордынский правитель мог передавать ярлык разным князьям, у него оставался важный инструмент влияния на русскую политику.
После разрыва началась серия военных столкновений. В 1377 году русские силы потерпели тяжелое поражение от ордынцев на реке Пьяне, после чего был разорен Нижний Новгород. Уже в 1378 году ситуация изменилась: войска Дмитрия Ивановича и его союзников разгромили на реке Воже армию мурзы Бегича, направленную Мамаем против Москвы. После этого Мамай начал готовить значительно более масштабный поход. Для войны с Дмитрием Мамай попытался собрать коалицию. Он заключил союз с великим князем литовским Ягайло и договорился с рязанским князем Олегом Ивановичем. При этом Олег вел двойную игру и сообщил Москве о движении ордынских войск. Ягайло двинулся навстречу Мамаю, но соединиться с его армией до сражения не успел.
Дмитрий, в свою очередь, собрал вокруг Москвы широкую княжескую коалицию. Она формировалась не одномоментно в 1380 году, а стала результатом многолетней политики союзов и признания московского старшинства. При этом в походе по разным причинам не участвовали войска ряда крупных русских земель, в том числе Твери, Нижнего Новгорода, Новгорода и Рязани.
Одной из главных задач Дмитрия было не позволить Мамаю соединиться с Ягайло. Московское войско перешло Оку, а затем Дон и вышло навстречу противнику. Для Мамая поражение было опасно не только в военном отношении. С востока ему уже угрожал Тохтамыш – представитель династии Чингизидов, имевший гораздо более прочные права на ханскую власть. Победа на Куликовом поле 8 сентября 1380 года разгромила армию Мамая, однако не означала прекращения зависимости от Орды. Вскоре Мамай потерпел поражение уже от Тохтамыша, бежал в Крым и погиб. Новый хан объединил под своей властью большую часть Орды.
В 1382 году Тохтамыш выступил против Москвы. Одной из причин похода стало то, что после Куликовской битвы выплата ордынского выхода не была полностью восстановлена. Москва была взята и разорена, а Северо-Восточная Русь понесла тяжелые потери. При этом поход не уничтожил политические результаты предыдущих десятилетий. Дмитрий во время осады находился вне Москвы, собирая силы. Уже осенью 1382 года в столицу прибыл ордынский посол, а весной следующего года в Орду отправилось московское посольство во главе с сыном Дмитрия – Василием.
В 1383 году стороны достигли компромисса. Москва возобновляла выплату дани и признавала накопившиеся обязательства, а Тохтамыш сохранял Владимирское великое княжение за Дмитрием и признавал за ним наследственное владение московским княжеским домом. Михаил Тверской вновь пытался добиться Владимирского стола, но хан ему отказал. Реальная расстановка сил уже не позволяла просто заменить московского князя другим претендентом посредством одного ярлыка.
Одновременно Тохтамыш ограничил возможности Москвы влиять на соседей. Тверское, Нижегородское и ряд других княжеств вывели из-под верховной власти великого князя Владимирского. Таким образом, Москва получила наследственные права на само Владимирское великое княжение, но остальные крупные политические центры Северо-Восточной Руси сохранили самостоятельность. Нижегородское княжество позднее присоединил Василий I, тогда как Тверь сохраняла самостоятельный великокняжеский статус еще около столетия.
Окончательный символ перемен появился в 1389 году. Перед смертью Дмитрий Донской передал Владимирское великое княжение старшему сыну Василию как собственную отчину. Его отец Иван Красный, дядя Семен Гордый и дед Иван Калита могли распоряжаться в завещаниях Московским княжеством, но не Владимирским столом, который зависел от ханского решения. Донской впервые смог передать его наследнику как владение своей династии.
Поэтому возвышение Москвы при Дмитрии Донском нельзя сводить только к Куликовской битве. За победой 1380 года стояли более двух десятилетий борьбы за великокняжеский ярлык, противостояния с Тверью и Литвой, формирования княжеской коалиции и постепенного ограничения возможностей Орды напрямую определять политического лидера Северо-Восточной Руси. Как отмечает Перевезенцев, большую роль в этом процессе сыграл митрополит Алексий, поддерживавший Дмитрия в тот момент, когда позиции Москвы еще оставались неустойчивыми.
В начале правления Донского малолетний московский князь мог лишиться Владимирского великого княжения по одному решению Орды. К концу его жизни этот стол уже передавался сыну как семейная отчина, Москва обладала собственной системой союзников, а ее старшинство признали прежние конкуренты. Куликово поле стало не точкой мгновенного освобождения от Орды, а самым известным эпизодом гораздо более долгого процесса – превращения Москвы из одного из нескольких княжеских центров в силу, вокруг которой постепенно складывалась новая политическая система Северо-Восточной Руси.
