Оправдания «Тойоты» и обыски в красноярском Главке. Как развивается история Александра Кангуна?
Обманутый дилер Toyota все еще пытается доказать свою невиновность
В пятницу, 9 августа в управлении экономической безопасности и противодействия коррупции ГУ МВД по Красноярскому краю сотрудники ФСБ и управления собственной безопасности при региональном главке провели серию обысков. По сообщениям местных СМИ, причиной для визита «особистов» оказалось расследование уголовного дела, возбужденного в отношении нескольких бывших сотрудников.
В ведении красноярского ОБЭПа находится и уголовное дело, возбужденное в отношении бывшего дилера автомобилей «Тойота» и целого ряда других брендов Александра Кангуна. Об истории предпринимателя мы рассказывали ранее: бизнесмен уверен, что стал жертвой коррупционных отношений в среде ТОП-менеджеров российского представительства Toyota – ООО «Тойота Мотор».
Расследование уголовного дела длится уже больше года, но ни одна из проведенных следователями экспертиз так и не смогла установить в действиях Кангуна преступного умысла. В конце прошлого месяца, предприниматель записал видеообращение к пострадавшим клиентам ГК «Крепость», руководству ООО «Тойота Мотор» и региональным правоохранительным органам.
Спустя неделю после выхода ролика российское представительство Toyota изложило свое видение проблемы.
«Прекращение дилерских договоров с «Крепостью» произошло из-за грубого многократного нарушения группой компаний дилерского соглашения в части выполнения обязательств перед «Тойота Мотор» и клиентами. С января 2018 года было получено несколько десятков жалоб со стороны клиентов на задержки выдачи автомобилей и ПТС дилерами из группы «Крепость»»
При этом, согласно опубликованной ранее Readovka.News переписке, основной претензией «Тойота Мотор» к ГК «Крепость» были непосредственно финансовые показатели компании. При этом, Александр Кангун не отрицал финансовых трудностей, сложившихся в его компании, и потому предложил вариант реструктуризации активов и долгов компании, одобренный как основными кредиторами компании, так и ее партнерами. Из всех дистрибьютеров, с которыми работала «Крепость» от плана отказалась только «Тойота Мотор».
Параллельно с отказом, дистрибьютер направил в адрес ГК «Крепость» сообщение о разрыве дилерского договора. Учитывая, что плодотворное сотрудничество компаний Александра Кангуна и структур Toyota длится уже 25 лет, а с января 2018 года (контракт был разорван в апреле) стороны вели плодотворные переговоры о продлении контракта, для красноярской компании подобный поворот событий стал неожиданностью.
Непонятные события и решения не закончились и после возбуждения уголовного дела. После того, как Александр Кангун стал фигурантом уголовного дела, следователи арестовали большую часть автомобилей, находившихся на территории дилерских центров «Крепости». При этом в тот же день, группа неизвестных, не имея никаких разрешительных документов, вывезла часть арестованных авто, и погрузила их в ЖД-вагоны. О дальнейшей судьбе авто ничего не знают ни представители «Крепости», ни правоохранительные органы.
Как рассказали Readovka.News представители PR-отдела «Тойота Мотор», о судьбе увезенных авто не знают и они. Нам посоветовали уточнить этот вопрос в правоохранительных органах, но региональное управление Следственного комитета никак не ответило на наш официальный запрос. PR-отдел «Тойота Мотор» оказался немногим разговорчивей: прокомментировать большую часть слов Александра Кангуна в ТМР отказались, сославшись на коммерческую тайну и защиту персональных данных.
При этом, первая «жертва Тойоты» уже оказалась на скамье подсудимых. Дело новосибирского дилера японских авто Натальи Ждановой направлено в суд. Дзержинский отдел полиции УМВД по г. Новосибирску так и не смог найти ни одного эпизода хищения Натальей денег клиентов компании «СЛК-Моторс», но закрывать уголовное дело не стал.
В сложившейся ситуации наиболее открытую по отношению к пострадавшим и средствам массовой информации позицию занимает «мошенник» Александр Кангун. Ни «Тойота Мотор», проходящая в уголовном и арбитражном делах в качестве одной из пострадавших сторон, ни сами правоохранительные органы не в состоянии дать ответов на простейшие вопросы, поставленные как пострадавшими, так и журналистами.
