Readovka взяла интервью у командира батальона «Восток» Александра Ходаковского

Командир бригады «Восток» Донецкой Народной республики Александр Ходаковский рассказал о судьбе России и Донбасса, о вызовах, с которыми России предстоит столкнуться. Интервью Readovka, в том числе об «Азове» и отречении от человеческого.

– Как вы считаете, будет ли все происходящее на Донбассе, сам Донбасс, некой поворотной точкой в истории российского общества?

–  Помните, когда кикстартер не получается, берешь мотоцикл и начинаешь толкать его. Все это проходили. Ну по крайней мере старшее поколение. Начинаешь его толкать, пытаешься из него высечь что-нибудь. Так вот сейчас мы толкаем. Мы находимся в такой фазе, когда он «чмыхает-пыхает», выбрасывает клубы дыма, «хватает», как говорят обычно мотоциклисты и автомобилисты. Но, оно ж знаете, как по нарастающей, «дрын-дрын-дын» и пошел-пошел-пошел! И сейчас задача – всю эту большую страну растолкать. Нужно чтобы все цилиндры работали и не было троения. 

Это то, о чем вы говорите: когда общество разделяется, и Донбасс сам по себе. Нет, он, как каша из топора – Донбасс в виде топора. Россия сама должна, не Донбасс. Он не может ничего передать, не может ничего от себя взять и вложить куда-то. В 2014 году на Донбассе мы видели, что тоже не все вышли на улицы. Один миллион вышел. То есть какой-то процент вышел, какой-то предпочел отстояться в стороне, какой-то вообще занял противоположную позицию. Мне кажется, что если мы сейчас пробуем высечь эту искру и смотрим, как это все заработает, то ответ заработает или не заработает – зависит от самой России. А эта вся ситуация становится просто ускорителем процесса – катализатором. Только Россия сама у себя, а Донбасс – как часть России. 

Просто он раньше других начал шевелиться, потому что его поставили в такие условия: либо с этими, либо с этими; либо вот туда катиться – непонятно куда, порвав со всей своей историей, со всем мировоззрением, либо остаться с тем, что ему близко и дорого. Он просто раньше начал, а теперь пришла очередь России. Сейчас Россия не Донбасс спасает – она саму себя спасает, как мне кажется. Это моя точка зрения.

– Донбасс спасет Россию, в каком-то большом смысле.

– Я не стану переоценивать роль Донбасса и занижать роль России. На самом деле, Россия стала катализатором для Донбасса: ее наличие и то, что она носит в себе. Мы не захотели отрываться от этого, отпочковываться. Мы разве сами проживем? Без чего мы проживем? Без альма-матер своей? Конечно, хочется приписать Донбассу какие-то мессианские задачи и значение. На самом деле, не было бы России, не было бы на кого ориентироваться Донбассу, то и не было бы всей этой истории. 

– Как российская система способна ответить на вызовы, которые ей ставит весь мир? 

– Эволюция сверху невозможна, хотя желательна. Именно такой вариант желателен. Россия сильна своими окраинами. Она сильна не Москвой, не Питером, она сильна самой Россией. Она же огромная – от крайней точки Курильских островов до крайней точки Калининграда. Сила России заключается не только лишь в крупных городских конгломерациях. Потому что весь ресурс распределен равномерно по всей России. Мне кажется сейчас, больше чем в столицах, Северной и нашей официальной столице, русского духа, как раз таки, больше во всей остальной России. 

Пока все будет терпимо, пока все будет еще на таком «лайт» режиме, никто ничего менять не будет. А что менять? Сразу возникает такой вопрос. Этих людей отсепарировали, провели во власть и с ними можно работать и взаимодействовать без всякого напряжения. Не надо никакой импровизации, не надо никаких усилий прилагать. Главное – чтобы они нигде не вляпались. В какой-нибудь скандал с ДТП пьяными за рулем, или еще что-нибудь: «Держите парни себя в рамках приличия и нас это все устраивает. И главное – делайте так, как мы от вас хотим». Мы говорим сейчас о чем? О том, что при попытке искусственного управления, ручного управления процессами в обществе, должны соблюдаться определенные какие-то значения. За пределами этих значений этот подход не работает. Вот мы сейчас подходим к той черте, где начнется как раз фаза – за пределами этих значений. Мы сейчас входим в состояние общества, когда у нас многое будет по-другому. Потому что очень многое изменится: давление изменится, температура изменится в обществе. 

Вся эта ситуация она, конечно, взывает к каким-то переменам, потому что мы сейчас увидели свое состояние. Мы поняли очень многое. Нужно чтобы пришли к управлению люди достаточно грамотные. Если говорить о том, что чем дольше человек рос по служебной лестнице, чем значимее он академии заканчивал, тем в нем больше знаний и опыта – оно не всегда так. Отчасти не так. Смотришь на какого-нибудь очень уважаемого генерала и такое ощущение, что он из академии вынес только одно – «Вперед!» Вот так. 

– Почему мы в технологиях отстаем? А вот, например, приходит глубокоуважаемый министр обороны на какую-нибудь выставку «Армия-2021»… При всем моем глубоком уважении к министру обороны, он не имеет возможности в каждую дырку заглянуть. И еще, в силу своих личных убеждений, он заходит только в павильоны, где представлены крупные российские концерны. А что такое крупные российские концерны? Это государство. Там такая же негибкая система подхода. А вот те пацаны, да кто это? Да участники, которые представили тут какие-то свои экспонаты – беспилотный летательной авиации, каких-нибудь там импульсных ружей для борьбы опять же с БПЛА. И министр: «Мне это не интересно» и пошел. 

И что получается? Люди не имеют доступа к тендерам. В нас же никто не вкладывал, мы делали их, как ателье пошива, делали их десятками. А если бы в нас вложили деньги, если бы нам дали хотя бы один контракт, мы бы на эти деньги развернули производство. Мы бы сейчас их штамповали тысячами штук. Но, к сожалению, таких возможностей нет. А чтобы это развернуть полтора месяца мало. И три месяца мало. 

Я знаю, что сейчас ответственный бизнес запускает производства. Любое производство запустить – это время. И мы начнем получать продукт с этого производства не раньше, чем через полгода, через год. Хотя наработок, а нам же надо массовое производство, наработок много. При чем основанных не на каких-то супер-пупер технологиях. А как мне люди говорят: «Послушайте, мы работаем с простым зарядом РПГ и делаем его управляемым». Вдумайтесь: простой заряд РПГ, который сейчас, если вы поедете на «Азовсталь», вы будете ходить их пинать ногами, они будут валяться, брошенные, никому не нужные. Так вот, простой заряд от РПГ будь то осколочный, будь то фугасный, будь то термобарический, они придают ему свойство управляемого снаряда. И когда я выразил, в силу своей слабой технической подкованности, сомнение в таких возможностях, они мне четко, конкретно объяснили, как это будет происходить. Сбрасывают с обычного беспилотника, он летит и с него, при помощи нехитрых инноваций, производится корректировка в полете этого снаряда. Понимаете, о чем мы говорим? Мы говорим о том, что это бросовый материал. Нам не надо никакие байрактары закупать. Нам достаточно обычные квадрики использовать для этого. Поднять – долететь и, самое главное – просто ресурс батареи, хотя бы на полчаса, на сорок минут, сбросить – поразить.

– Или на беспилотник навешивается, под углом примерно 45-50 градусов, МОН-50 (противопехотная осколочная мина направленного поражения). Он летит (беспилотник-камикадзе, стоимость его полторы тысячи долларов), долетает до цели, его инициируют над батареей, он взрывается и поражает личный состав. Что тут сложного? 

Почему люди годами носятся с этими идеями и не могут их внедрить? Даже сейчас, если их внедряют, то это не много денег, на самом деле, надо для этого. Но мы не можем систему преодолеть. Когда человек, в обход всяких государственных институтов, начинает сам у себя для нужд фронта делать это, это же заявка! Это же признак того, что человек осознает себя фактором влияния в обществе, серьезным. И, в том числе, фактором влияния на войну. И этот человек обязательно будет себя переосмысливать. Если он сидел просто человеком, который там добывал что-то, платил налоги, что-то зарабатывал, боролся с надзорными органами, которые периодически ему маски-шоу показывали, например, то теперь этот человек берет и вкладывает деньги в производство крайне необходимого продукта для армии. Поверьте, наша артиллерия настолько неэффективна сейчас…Нет, она эффективна, но она, низкоэффективна.  Даже с точки зрения того, что мы наблюдали три месяца, мы понимаем, что эффективность артиллерии повышать нужно обязательно. Это тоже ведь не игра на механическом пианино. Это – живой оркестр: когда нужно уловить тончайшие ноты, когда нужно поймать момент, когда нужно не фальшивить. И вот здесь, сейчас, синхрон общества и власти крайне необходим. Но просто власти реальной, думающей. Не этих, извините там, товарищей, которые хотят жить, как жили и не хотят ничего менять, потому что уже в принципе и не могут. Абсолютно ничего против них не имею, они заслуженные люди. Но надо понимать, что время сейчас бросает нам вызов, и мы должны соответствовать. Если мы сейчас начнем их закладывать (новые проекты), тогда мы их увидим через полгода может быть. И это хороший результат.

– Представляете, годами ничего не добиваться? Я вам рассказывал простой пример: как один из очень талантливых изобретателей преодолевал Сколково, еще там что-то преодолевал и так и не преодолел. Он изобрел такую модель двигателя, которая модульная – она собирается под различные нужды: хотите сделаем его 12-ти цилиндровым, хотите 2-х цилиндровым, хотите на танк поставим, хотите на вертолет. Возможности у него очень обширные были. Он какие-то применил революционные инновации и получил отличный двигатель без детонации. Шумность этого двигателя, без выхлопной трубы, примерно такая, как у жигулей с выхлопной трубой. И этот человек носился с этим изобретением. У него был опытный образец, он это все показывал. Он не смог это внедрить! И не смог внедрить потому, что вопрос сразу простой: «Так, ты это отдаешь нам, мы тебя ставим главным инженером по производству». То есть крупная корпорация подходит достаточно хищнически к этому вопросу. И человек не отдал свои технологии, не захотел. Хотя мы бы уже четыре года как имели новый двигатель, который нигде в мире еще не применяется и не производится. И вот таких примеров, я уверен, мы не только сотни, тысячи найдем. 

– Как вам удалось выжить до 2022 года? 

– Не знаю… вы верующий человек? Господь так управил. В Москве как-то заявил в гостинице «Метрополь»: «Слушайте, надо как-то строить паритетное отношение», сказал наивный Ходаковский восемь лет назад. А не наивный Борода ржал над ним в Ростове потом очень долго, говорил: «Ты кому вообще сказал это? Российской власти? Строить паритетные отношения? Ну ты парень наивный». Что скрывать, конечно, наивный. Тогда же мне был всего 41 год, это сейчас уже 49…восемь лет назад. 

– Ткнул туда, оно вздулось там, ткнул обратно, оно вздулось здесь – вот Зеленский это такой пупырь. А что ему скажешь? Вразумить, ты его не вразумишь. В морду дать, чему это поможет? Только потом будешь кулаки лечить. Не знаю…плюнуть в лицо, продемонстрировать… Может перекрестить, чтобы из него бесы вышли, так что ли? Других вариантов я не вижу. Что ему делать, дураку? Он живет своей жизнью.

Мы вот смотрим, как эти со свастиками выходят. Они выходят, свастика там, какие-то руны, какие-то бесовские знаки, что-то еще такое, и тут же всплывают простые слова Ивана Карамазова из известного романа Достоевского «Братья Карамазовы»: «А если Бога нет, то можно все». А вот эти знаки это прежде всего что? Это отречение от Бога. Это расчищение себе дороги. Когда все морально-нравственные препоны, одним росчерком человека, который наносит это тату, просто уничтожаются, перечеркиваются – можно все, слава тебе, Господи. Извините, за сарказм. Так вот и здесь, мы видим их, мы видим людей освобожденных от совести. Мы видим людей освобожденных от нравственности. Нормальный человек, который живет этими законами (божьими), он всегда будет мучиться, всегда будет страдать, он всегда будет оступаться, отступать и потом возвращаться и все равно хранить в себе что-то, что делает его человеком, прежде всего. Мы рождены по образу и стремимся к подобию. А эти люди отреклись от своего образа – от образа человека в Боге. Они вернулись к чему-то такому бесовски-животному, где возможно все без Бога.

– И этот тоже человек (Зеленский) есть ли в нем Бог? Он же имел возможность не допустить, он же имел возможность не следовать своей политической конъюнктуре, этот Зеленский. Ведь мы на него в какой-то мере, в самой малой, возлагали надежды. Когда-то митрополит Онуфрий сказал про него в узком кругу церковном: «Это наш человек». В самом начале, когда вся эта история закручивалась, когда только он пришел к власти, ему дали такую характеристику. И он заявления делал предвыборные, какие? Прекратить войну, выстроить какой-то диалог, привести все к нормальному состоянию. И он же на этой теме получил подавляющее число голосов. На такой достаточно миролюбивой риторике, конструктивной, разумной. Мы смотрели на него как-то даже, повторюсь, с такой надеждой, смешанной с глухим скепсисом. Вроде, как и хочется верить, в то же время понимаешь: намахнет же ведь, скотина. Вот так и получилось. Он-то полностью отрекся от того, что он говорил. Он предал всех, кто верил в то, что он будет реализовывать такую политику. А ради чего? Ради конъюнктуры, ради того, чтобы заигрывать с Западом, ради того, чтобы выполнять какие-то задачи, которые перед ним Запад ставит. За что можно уважать этого человека? Ни за что. Он отрекся и от себя и от всего.

Ранее Readovka публиковала эксклюзивный репортаж о бойцах батальона «Восток» от первого лица.