«Люди хотят понять, что Россия их не бросит» – интервью Readovka с медиаменеджером Александром Малькевичем

Александр Малькевич – знаменитый российский журналист, телеведущий, медиаменеджер. За свою долгую карьеру успел поработать в разных сферах медиа, возглавлял и создавал телекомпании в разных уголках России – в Омске, Великом Новгороде и Карачаево-Черкесии. Ныне, являясь гендиректором телеканала «Санкт-Петербург» и одновременно первым зампредом Комиссии Общественной палаты РФ (ОПРФ) по развитию информационного сообщества, СМИ и массовых коммуникаций, он отправился в очередную командировку по освобожденным территориям Луганской и Донецкой Народных республик, чтобы не только увидеть все своими глазами, но и применить свои знания и опыт для становления здесь новых, русских медиа. Своим звонком Readovka застала Александра в Донецке, который боевики ВСУ обстреливают каждый день – несмотря на трудности, мы смогли провести с ним животрепещущий диалог на актуальные темы.

– Александр, там, где вы побывали, ситуация до сих пор нестабильная во многих аспектах – и обстрелы, и информационная война, и смерти. Какие настроения у людей? В чем они нуждаются сейчас больше всего, на что чаще жалуются?

– На самом деле я, конечно, проехал везде – по территории ЛДНР, по освобожденным территориям, везде побывал. И в Запорожской области, и в Херсонской, я, чего тут греха таить, работаю, а не бываю. Общаюсь с администрациями, с людьми. Жалуются они на неопределенность. Я понял для себя, вообще сделал несколько открытий важных. Первое – это то, что я понимаю смысл референдума и почему, например, эти референдумы должны быть поскорее. Потому что люди устали от неопределенности, они хотят понять, что Россия их не бросит, что Россия никуда не уйдет, что они станут частью России и будут жить, работать, будут защищены.

Второе, что я понял, будучи человеком абсолютно не военным, мирным – я понял, почему необходимо идти дальше, идти вперед, заниматься демилитаризацией. Потому что о какой мирной жизни можно говорить? Мы, скажем так, пусть это и прозвучит кощунственно, привыкли уже к информации о том, что снова обстреляли Донецк, я говорю это сейчас, находясь в Донецке, который несколько дней просто люто обстреливают, но у нас очень мало говорится об обстрелах в Запорожской области, о том терроре, который ВСУшники развязали в отношении Херсонской области – бьют под Херсоном, Каховский район, Береславский район. Если мы не пойдем вперед, не будем отодвигать линию фронта, то мы обрекаем потенциальные новые субъекты Российской Федерации на какую-то, понимаете, фронтовую, прифронтовую кровавую жизнь. Этого, конечно, быть не должно. Поэтому люди жалуются на это, люди жалуются на информационный террор, который в социальных сетях ведут украинцы против них, на угрозы, которые поступают им в личные сообщения, на нехватку информации. Очень много потоков лжи с той стороны, а у нас, ну, не всегда мы можем оперативно рассказать, по разным причинам, в том числе военным, то, что на самом деле происходит. Такая проблема есть.

Есть еще общая неопределенность. Конечно, хотелось бы направить самые лучшие кадры в эти территории, но не всех устраивают условия жизни, плюс опасность, конечно, существует. Поэтому люди нуждаются в мире, в спокойной жизни. Она будет, но для этого, видимо, мы должны как-то поднажать и дать противнику по сусалам, что ли.

– Вы освещаете у себя в Telegram-канале новости о людях, живущих там, и связанные с принятиями решений по освобожденным территориям здесь, в России, за что подвергаетесь атаке украинских ботов – и это обычная история, они атакуют и другие медиа. Как вы справляетесь с этими атаками? Не давят ли они на вас психологически?

– Вы знаете, есть определенная привычка, закалка. Хочется пошутить, сказать, для человека, которого задерживали в аэропорту Вашингтона девятнадцать агентов ФБР, допрашивали, угрожали, для человека, который в Соединенных Штатах работал в медиа под прессингом, человека, которого пытались травить либералы неоднократно, и в интернете в том числе, для человека, который пережил несколько атак «covid-диссидентов» в социальных сетях… Ну, тренировка, конечно, неплохая, можно сказать, что закалка. То, что меня пытаются давить, в основном переживают по этому поводу мои друзья, знакомые, близкие. Потому что, конечно, когда вот так вот, в течение нескольких часов, выходят там 50-60-70 постов в украинском сегменте Twitter – это только то, что мы видим, наверняка есть еще больше, в которых публикуют мою фотографию, начинают рассказывать, кто я такой, что вот я такой ужасный, призывают найти меня и покарать – конечно, не будешь тут особо веселиться. Но в том числе это в определенном смысле закаливает.

– В ДНР и ЛНР заблокирован Google и Viber, в Запорожской и Херсонской областях к этим же площадкам добавляются еще YouTube и Instagram (запрещен в РФ). И, если мессенджеры есть другие, то популярный YouTube кажется потерей. Стоит ли думать по поводу аналогов или VPN спасет, и хватит на этом?

– Здесь, действительно, люди очень активно используют Telegram и читают Telegram-каналы, этот сегмент развивается. Это приятно, это удобно, это хорошо. Что касается YouTube, то я так скажу, используя VPN, люди всегда могут на YouTube посмотреть любимый ролик, мультфильм, но, может быть, чуть-чуть их жизнь становится легче и чище от того, что она не засоряется безумным количеством информационного шлака. Поэтому я могу сказать, что и Zoom здесь в общем-то не работает, в ДНР во всяком случае. Мне как раз кажется, что это достаточно интересный эксперимент, где мы видим в масштабах конкретных регионов, насколько будут или не будут страдать люди от подобного рода ограничений. Если честно, здесь вообще глобально жизнь видится совершенно иначе, в Мариуполе особенно. Очищаются чакры, что называется, и очень многое понимаешь, когда ходишь по Каховскому району, Бериславскому, как я говорил, по тому же Донецку, и понимаешь, что тот мир, который себе нарисовали, построили хипстеры в центре Петербурга или Москвы, со смузи и переживаниями из-за того, что не могут попасть на распродажу в IKEA, или в H&M – это просто ничто по сравнению с тем, что такое на самом деле жизнь, настоящая, с ее проблемами, горестями и радостями.

– На освобожденных территориях уже появляется телевидение. Региональное «Zа!TV» запущено в Запорожской области, когда оно появится в Херсонской, например?

– Сейчас будет внутренняя отладка, и этот канал появится в мультиплексе, будет перезапущен канал «ВТВ-плюс», который вещает на Херсонскую и Запорожскую области, к середине месяца, 15 августа, должно перезапуститься Херсонское областное телевидение, телерадиокомпания «Таврия», будет обновление работы радио. В общем, медиажизнь бурлит и развивается на освобожденных территориях. Я этому рад, какое-то посильное участие в этом принимаю, вот на днях медиа-школу хотим запустить, первую на освобожденных территориях, то есть, учить студентов и не только студентов. Такой, знаете, котел некий хотим создать для идей – пусть там все это варится, и в итоге все будет хорошо.

– Оборудование на вышке в Херсоне старое и запущено при украинской власти, периодически из-за этого возникают перебои, люди остаются без ТВ и без связи. Что касается оборудования в других местах, оно, вероятно, примерно в таком же состоянии. Стоит ли вопрос замены его на карандаше у России?

– Да, Россия этим тоже занимается, оборудование и чинят, и меняют, этим специалисты занимаются. В общем, все будет нормально, нужно только немножко времени.

– Чего вообще не хватает освобожденным территориям? Каким компаниям вы бы посоветовали перестать затягивать, быстрее включаться в новую реальность и заходить на освобожденные территории?

– Для меня вообще самое удивительное и неприятное это то, что после введения санкций компании российские, которые под них попали, совершенно удивительным образом не чешутся. И по отношению, как ни странно, прежде всего к Крыму, Севастополю, к освобожденным территориям. Не секрет, что я заезжал в Херсон через Крым. Там РНКБ, Генбанк, Банк «Россия». И у меня вопрос: а что мешает тому же ВТБ, он же по уши под санкциями, у него даже мобильное приложение удалено из всех импортных магазинов, и не работает поэтому. Так почему ВТБ не может прийти и работать в Крыму? Что мешает другим, находящимся под санкциями российским компаниям, всем этим заниматься? В своих постах и выступлениях я пиарю Промсвязьбанк. Вот они в Херсоне, я пришел, открыл счет, получил карточку, открыл мобильное приложение, скачал его через RuStore, положил деньги, все нормально, я теперь нахожусь на связи со своими знакомыми и родными. Я приехал в Донецк, я достал карточку, я рассчитался ей, оплатил номер в гостинице, там появляются банкоматы. И причем ты понимаешь, насколько какие-то привычные нам на «большой земле» мелочи важны в жизни, и какая это радость для людей. Восемь лет в Донецке платили наличными и вот – раз! Карточка. Красота!

– Telegram-каналы сейчас, конечно, главные источники получения информации. Какие среди региональных каналов на освобожденных территориях — ваши фавориты? И в чем, на ваш взгляд, их главные ценность и функции?

– Ну, я, исходя из своей работы, читаю Telegram-каналы военно-гражданских администраций, каналы СМИ, с которыми взаимодействую, которые курирую. В Запорожье также это канал Владимира Рогова, в Херсоне – Кирилла Стремоусова и Катерины Губаревой. В Херсоне вообще много других Telegram-каналов, за которыми я слежу. Будем развивать и другие. Их ценность, их функции – давать объективную информацию, информацию реальную, из первых рук. Это и есть ценность. Жители Запорожья прекрасно знают, уважают и доверяют Владимиру Рогову, это очень важно, когда он сообщает людям, которые его знают, проверенную информацию, делает он это очень взвешенно и интересно. Я, кстати, благодарен ему за создание термина «УГИЛ» – «Украинское государство Ивано-Франковска и Львова». И так же, как и он, считаю, что «УГИЛ» должен быть как минимум наказан и как максимум уничтожен.

– Представители администрации сейчас, естественно, сотрудничают с крупными российскими информагентствами – РИА, ТАСС, Интерфакс, а к другим, даже федеральным медиа, относятся иначе. С учетом того, что Telegram сейчас – самый актуальный источник информации, не кажется ли вам, что им стоит быть более открытым к нам?

– Конечно, я всегда выступал за максимальную открытость, открытую информационную политику. Единственное, я чуть-чуть попытаюсь защитить коллег из областных администраций. Они ведь не все особо опытные в этом деле люди. Конечно, руководитель Херсонской области Владимир Сальдо и Запорожской области Евгений Балицкий – это публичные политики. Но, скажем так, не все, кто работает с ними, прям медиа-подкованные. А у нас все-таки на теме спецоперации любят хайповать, пытаются хайповать, и здесь же знаете как – одно неосторожное движение, и можно очень серьезно навредить общему делу. Поэтому лишняя бдительность не помешает.

– Многое безвозвратно поменялось с 24 февраля, а некоторые медиа-личности до сих пор стараются усидеть на двух стульях, кто-то, продолжая работать в России, откровенно поддерживает страну, с которой мы ведем боевые действия, кто-то просто предпочитает отмалчиваться. Как вы к этому относитесь?

– Я вообще достаточно резок был всегда к врагам нашей страны, но сейчас постараюсь не быть грубым. Я абсолютно убежден, что у нас не мало «спящих». Я всегда говорил, что фильм Юрия Быкова по сценарию Сергея Минаева, сериал «Спящие» – он не художественный, он документальный. Часть этих «спящих», что называется, «расчехлилась» после 24 февраля, часть прячется, и мне как раз кажется, что термин, который я вывел, – «молчащие» — вся эта категория более опасная. Потому что есть действительно немало руководителей и в государственных учреждениях, организациях, на госслужбе и в СМИ, в том числе государственных, вот этих самых «молчащих», которые никак себя не обозначают, свою позицию, отношение к спецоперации. И это значит, что они не просто недорабатывают, они ничего не делают для поддержки своей страны. Поэтому я всегда и говорю, что мне очень близка позиция Владимира Рудольфовича Соловьева, который говорил, что надо, чтобы каждый чиновник высказался: ваше отношение к спецоперации, словами и делами. Ну хотя бы словами, потому что у этих деятелей, о которых вы говорите, у кого-то родственники за границей, недвижимость, и поэтому у них желание «и нашим, и вашим», усидеть на двух стульях, всем понравиться, для всех быть хорошим, симпатичным, позитивным – так быть не должно.

Хочешь быть таким позитивным – ну давай, занимайся, работай в частном СМИ. Если тебе поставлена задача реализации государственной информационной политики, то ты должен быть со своим государством, со своим работодателем. А так, у нас суровость законов искупается необязательностью их исполнения, то есть с этими запрещенными социальными сетями – я много раз об этом говорил: есть Facebook и Instagram (запрещены в РФ), они признаны экстремистскими, но пользоваться ими можно, и публиковаться в них можно. Я это знаю по себе в том плане, что телеканал «Санкт-Петербург», гендиректором которого я являюсь, прекратил работать на этих площадках, и добровольно, получается, мы потеряли там аудиторию, суммарно, по-моему, 100 тысяч подписчиков у нас там было. А другие, что характерно, государственные СМИ, не стали оттуда уходить, они там работают, подписчики у них остались, охваты какие-то есть. И получается, что мы себе в ногу выстрелили что ли, исполняя законодательство, поддерживая свое государство? Ну, это странно и неправильно.

– И феномен этих 5 месяцев – военкоры. Отважные ребята, которые, рискуя своей жизнью, передают реальные кадры, попадают под обстрелы, а кто-то с военными выдвигается на линию соприкосновения. Что им пожелаете?

– Это, действительно, открытие этого года, и я восхищаюсь этими людьми! С некоторыми из них я знаком – неоднократно с Семеном Пеговым пересекались, я очень люблю как человека Юрия Котенка, я, так казать, в свое время участвовал в сборе средств на его реабилитацию, когда он был тяжело ранен в Нагорном Карабахе, и, честно говоря, для меня было неприятным открытием, что, пока он лежал в больнице, столько было публикаций «Юра, мы с тобой», «Юра, держись», а в итоге это все осталось словами, и никто ему реально, кроме нас, не помог. И Ира Куксенкова, мы с ней знакомы, работали вместе с Ингушетии, когда она была пресс-секретарем главы республики Евкурова. Это люди, которые для продвижения правды сделали очень много. Если б их не было, не было вот этого феномена, сочетания военкоров с их знаниями, их подвижничеством и Telegram-каналов, через которые они все это запускали, нам было бы совсем трудно на фронтах информационной войны.

Другое дело, что здесь я должен два неприятных момента отразить. Первое – у нас сейчас происходит перекос, военкоры сейчас находятся, в основном, в ДНР, чуть-чуть в ЛНР, а у нас, в той же Херсонской области, по которой я стал специалистом, там есть линия фронта, она довольно напряженная, и Херсон атакуют во всех смыслах слова, а там не хватает военкоров, мягко говоря.

И, второе, – очень странные истории происходят. Я вижу, что очень много появилось разных рейтингов, каких-то хит-парадов тех, кто лучше всех помогает Донбассу, хуже всех помогает, разные премии, и я об этом писал у себя в Telegram-канале. Была блестящая инициатива, первая национальная премия интернет-контента, и там была номинация для военкоров, и вручал ее сам Сергей Владиленович Кириенко. Просто блестящая идея и история, там наградили всех наших звезд-военкоров, а вот недавно совсем Союз Журналистов России тоже проводил премию «Золотое Перо», наградили там десять военкоров, и, получается, что часть из них – это те же, а часть – другие люди. А те, кто был отмечен на премии интернет-контента, не все попали.

То есть, в переводе на русский – кому-то дали, кому-то не дали. Зачем вот это? Кто определяет, какой военкор лучше, какой хуже? Как-то это все не очень правильно. С моей точки зрения. Я вообще стал с годами категорическим противников всех этих опросов, хит-парадов, рейтингов, да даже конкурсов, потому что это все разобщает людей в нашей очень непростой ситуации, разобщает коллег, когда мы должны быть едины, для того, чтобы единым мощным кулаком врезать нашим врагам.

Одна из важнейших сфер, которую предстоит развивать России на освобожденных территориях – это медиа, это информация, а, как известно, уже много веков, в борьбе за сердца и умы побеждает тот, у кого правильно используемая информация. На том и строится пресловутая информационная война. То, что герой нашего интервью принимает активное участие в развитии этой сферы на Херсонщине, на Запорожье, вселяет надежду, что скоро здесь это будет налажено, и тем более, что его мастистые коллеги из российских медиа тоже приедут на освобожденные территории и помогут вырастить здесь настоящую, новую русскую медиа-систему.