«Главный Садист в этом СИЗО» или как от смолян в Твери хотели получить признания в убийстве

Страшная история началась 29 апреля 2021 года в Смоленске. В этот день из разных мест сотрудники полиции забрали шесть человек и доставили в Следственный комитет. 

Там задержанным (Ручкин Б.В., Попередин А.Ю, Антонов А.В., Бондаренко Ю.В., Федоров А.Н., Павлючков С. Н., Корольков С.Ю) сообщили, что они подозреваются в убийстве Трофимова – акционера Заднепровского рынка, совершенном в 2008 году.

Такие подозрения казались абсурдом и для задержанных, и для их близких. После разговора со следователем всех поместили в изолятор временного содержания, затем суд избрал в их отношении меру пресечения и, наконец, они поступили в СИЗО.

«29 октября 2008 года около 18 часов во дворе школы № 5, расположенной в поселке Красный Бор г. Смоленска обнаружен труп 37-летнего мужчины (…). Установлено, что при выезде со двора школы по автомобилю «Ока», на котором двигался потерпевший, неустановленным лицом были произведены несколько выстрелов из огнестрельного оружия. Очевидцев произошедшего просим сообщить известную им информацию по тел. 38-59-46», – сообщал СК.

Почему задержали спустя 13 лет?

Несмотря на то, что следствие затянулось, в далеком 2008 году правоохранители так и не вышли на подозреваемых. Тогда проверяли всех, кто мог быть причастен к его убийству, в этот список попали и Корольков с Бондаренко. 

Оба мужчины даже сдали свои биоматериалы для экспертиз. Они имели алиби, что подтвердили свидетели. Как сообщает Readovka67, Бондаренко и Корольков в 2012 году добровольно проходили полиграф, который подтвердил их непричастность к убийству.  

Возникает закономерный вопрос: что произошло за это время и как мужчины «оказались виновны» спустя столько лет? На сегодняшний день, осужденные по тяжкому преступлению еще в 2010-х гг. «проснулись» и стали давать показания, в которых указывали роли участников убийства. Так они называли семь фамилий. Это стало поводом для задержания.

Предположений, почему они это сделали, может быть несколько, но для проверки всех фактов, сбора доказательств и вынесения приговора есть следствие и суд. Журналистская задача – дать возможность рассказать попавшим за решетку людям о том, что с ними происходит.

Каждый из задержанных пишет, что после отказа давать признательные показания их через месяц нахождения в СИЗО Смоленска по неизвестной причине перевели в Тверь, где якобы есть специализированная «пыточная» с узкими «специалистами».

Региональное издание нашло множество фактов, косвенно подтверждающих рассказанное. Окончательные выводы, само собой, сделает следствие, но тем не менее, важно дать этим людям возможность быть услышанными.

Александр Антонов

Этому мужчине не повезло, наверное, больше всех. С ним может конкурировать разве что Ручкин – он был настолько подавлен психологически, что совершил попытку суицида.

Близкие обоих мужчин уверены, что опытные сотрудники в Твери выбрали наиболее психически уязвимых и оказывали на них самое сильное давление. Это дало свои плоды – Антонов и Ручкин в итоге дали признательные показания. Первый якобы был водителем, а второй – исполнителем.

Любопытной деталью в этом признании является то, что перед признаниями и очными ставками мужчины отказались от услуг своих смоленских адвокатов, чьи услуги уже были оплачены. Без объяснения причин. Однако, как только им удалось вырваться из Твери и вернуться в родной город, так они опровергли свои показания из другого города и снова начали работу с прежними защитниками.

Выдержки из страшного письма Александра Антонова:

«27 июля 2021 года у меня была очная ставка с осужденным, который оговаривал меня. Говорил, что он – мой друг со школы. Хотя этот человек старше меня на несколько лет, и я его увидел впервые.

После очной ставки меня отвели в камеру спецблока №25, а вечером в нее зашли три сотрудника СИЗО и повели меня в каптерку. Один из них в звании капитана с фамилией С. (Антонов готов назвать полные данные) сказал фразу, что он – главный Садист в этом СИЗО.

Приказав другим сотрудникам связать меня, он достал электрошокер, намочил в ведре с водой наволочку. При этом сказал, что мне «придется поплавать в бассейне». Также он достал железную тарелку, надел перчатки и спросил у меня: «Ну что, будешь ты делать как тебе скажут?» Я ответил, что мне нечего рассказать, мне ничего неизвестно об этом убийстве. После меня повалили на живот, сняли с ног обувь и носки и стали бить током под ногти ног и рук, в стопы, в задний проход и область паха – в этом месте через железную тарелку.

Все это делал «Садист». Другие сотрудники меня держали. Во время пыток сотрудники заставляли меня подтвердить показания Иванова, оговаривать себя и остальных. Во время пыток я терял сознание. Я приходил в себя, когда мне на голову надевали мокрую наволочку <…>.

После пыток меня повели в камеру, где на кровати лежал мокрый матрас, на котором я должен был спать. Так продолжалось несколько дней. И чтобы остановить пытки и издевательства я оговорил себя и других обвиняемых, подтверждал и придумывал все, что угодно, чтобы только остановить Садиста».

30 июля к Антонову приехал адвокат, однако в СИЗО его не пустили. Как говорит Антонов, чтобы тот не увидел его состояния. Потом Александр отказался от защитника. 

«Под диктовку приехавшего оперативника «Б» (полные данные он также готов предоставить проверяющим) написал явку с повинной», – утверждает мужчина. 

Также он написал, что ему пришлось отречься от жалобы, которую он успел подать до своего «смирения» в Прокуратуру Твери, и от слов, сказанных раньше адвокату. На комиссии по правам человека Антонов заявил, что защитник его неправильно поняла и у него все хорошо. К слову сказать, как утверждается в письмах, в СИЗО Антонову и другим обвиняемым говорили: 

«Нам сказали делать все для нужных показаний. Таков заказ оперативников УУР из Москвы Б. и Н.», – заявляет мужчина.

Письмо раскрыло много ужасающих подробностей. 

«После спецблока меня перевели в общую камеру в другом корпусе. Перед каждым следственным действием меня подвергали физическому и психологическому давлению, они полностью меня контролировали. Один раз вывели в душ – это место, где нет видеонаблюдения. Они били по почкам и ребрам, говоря: «Не вздумай что-то ляпнуть про пытки на очных ставках». После, понимая, что у меня могут остаться синяки и ссадины, перевели всю камеру на карантин «ковидных». И на очную ставку меня водили в защитном костюме, чтобы не было видно никаких следов пыток, и я их не мог показать».

Действительно, в своих письмах написали бывшие на очной ставке в Твери обвиняемые – «Свидетеля привели в закрытом медицинском комбинезоне с капюшоном».

На продление срока содержания под стражей Александра и вовсе не повезли – возможно, боялись, что пожалуется на происходящее. И под той же эгидой «ковида» все прошло без его участия. Хотя мужчина утверждает, что не болел.

«Главным, кто отвечал за пытки, был оперсотрудник СИЗО С. «Садист». Остальные прятали свои лица за медицинскими масками и не назывались», – написал в письме Антонов.

Когда все показания были даны и очные ставки проведены, Александр приехал в смоленское СИЗО. Здесь он наконец почувствовал себя в безопасности и снова стал писать жалобы (копии предоставлены) руководителям всех ведомств, начиная от УФСИН и заканчивая ФСБ, с изложением всего того, что описано выше. Мужчина надеется на тщательное исследование рассказанного.

К слову, как и Антонов, про Садиста рассказывает обвиняемый Федоров. Правда, его не удалось принудить поменять свои изначальные показания.

«Всем процессом руководил С. Когда меня завалили на скамейку, двое продолжали держать меня за руки, а С. взял ремень и привязал мне ноги к скамье. Что-то надел мне на голову и начал использовать электрошокер по всем частям тела, в основном — в район пяток и ступней. Потому что на пятках не остаются следы от электрошокера. Не знаю, сколько времени это происходило. Все это время С. заставлял меня написать явку с повинной или заключить досудебное соглашение, что я должен согласиться со следователем и оперативниками. Также он говорил, что я не первый и не последний, с кем он занимается пытками. У меня сложилось впечатление, что С. нравилось, что он делал. Иногда даже сотрудникам приходилось останавливать его. Они не хотели, чтобы у меня оставались побои, синяки, переломы. Я уверен, что мои крики слышали все, кто содержался в тот день в спецблоке. Вообще в старом корпусе содержатся те, кому дали пожизненный срок и те, с кого надо выбить показания», – написал мужчина в своем письме.

«Киллер» Борис Ручкин

Борис Ручкин, как говорилось ранее, столкнулся с сильнейшей формой депрессии. Еще до отправки в Тверь, в СИЗО-1 Смоленска, в свой день рождения он попытался свести счеты с жизнью. Врачам удалось его спасти.

А уже в Твери Борис, до последнего живший в весьма скромном деревянном доме в Кардымовском районе, дал показания, что являлся «киллером». К тому времени его ноги распухли, здоровья практически иссякло. Он знал о том, что происходит с Антоновым, и желал только скорее все это прекратить и уйти из жизни. 

«До момента перевода меня в ФКУ СИЗО-1 Твери я никаких показаний не давал <…>. В Твери мне сказали написать заявление на одиночное содержание. В карцере играла одна и та же музыка. Меня выводили из камеры и били по кончикам пальцев кожаным армейским ремнем. Сидя в камере, я слышал крики и стоны…Через какое-то время, точно не помню, за мной пришел сотрудник администрации СИЗО и повел меня на «Старуху» – спецкорпус», – написал Ручкин в письме.

После таких «бесед» он также отказался от адвоката. И также дал показания, которые позже не стал подтверждать. А перед очным ставками, как написал Ручкин, его приводили в кабинет пораньше, чтобы он почитал свои прошлые слова и вспомнил, что именно должен говорить.

«На очной ставке с Ручкиным Б. было видно, что у него на голове имеются свежие телесные повреждения. Вид его был подавленным, изъяснялся несвязно, был рассеянный взгляд, отвечал после наводящих вопросов», – пишет обвиняемый Корольков в своем письме.

На вопрос о причинах суицида он сказал, что «было плохое настроение». Обвиняемый Попередин также утверждает, что на очной ставке заметил разбитую щеку и челюсть Ручкина. Он даже задал вопрос, было ли на него здесь воздействие, но тот тихо ответил: «Нет».

Когда Ручкин в Смоленске случайно встретился с одним из тех, на кого дал показания, на вопрос: «Почему ты такое наговорил? Зачем?» он сказал, что по-другому сделать в Твери не мог.

Символ «Старухи» и правосудие

Другие обвиняемые тоже направили письма в редакцию с просьбами о помощи и рассказами об издевательствах. Например, тот же Попередин рассказал, как его избивали в душевой, пытали электрошокером, в один из разов мужчине даже пришлось вызывать скорую – он стал ходить в туалет с кровью. 

«Я не мог ни сидеть, ни стоять. Пришедший медик сделала мне укол и сказала не притворяться. После ее пришлось еще раз звать из-за болей. Она пришла и вызвала скорую. Доктор бригады СП спросил, больно ли мне, нажимая на живот, и после сказал, что у меня сломаны нижние ребра. Это все записывала на регистратор медик СИЗО. Затем скорая увезла меня в городскую больницу на осмотр. В машине ко мне подошел сотрудник СИЗО и с угрозой напомнил, что меня все равно привезут обратно, даже если я что-то скажу о побоях», – написал Попередин.

Мужчину действительно вернули после обследования со словами, что ничего смертельного нет. Эту больницу, куда его возили, он описал – вход, коридор. И адвокат нашла учреждение в Твери. Ответ больницы на запрос Прокуратуры – да, его привозили, но в связи с пиелонефритом. А вот видеозаписи дня, когда пришлось вызывать скорую, в архиве СИЗО почему-то не сохранились.

Отметим, что ранее представители медучреждения на адвокатский запрос сообщали, что Попередин и вовсе к ним не поступал. И только для прокуратуры отметили, что все-таки был в больнице.

Бондаренко написал, что в СИЗО Твери в свои 42 года научился садиться на шпагат – пришлось.

«Меня ставили в позу «звездочки» и били берцами по ногам. Находясь в таком положении, требовалось вслух громко читать правила внутреннего распорядка. В камере при этом всегда был сильный холод, а руки, которые прислонялись к стене во время такой стойки, немели от мороза. Но опускать было нельзя – сразу следовал удар. Сокамерник был слабее, ему тоже так приходилось стоять. И он чаще получал удары, так как ноги не мог удержать на скользком полу», – рассказал мужчина.

Бондаренко утверждает, что его уговаривали подписать согласие на одиночное содержание, чтобы этот человек не мучился, но он понимал, что тогда он попросту погибнет, – и этого не сделал. Также автор письма сообщил, что передачи, которые передавала семья, ему на «Старухе» не отдавали. 

«Кормили плохо – при этом тарелку быстро забирали, так что хочешь не хочешь – а есть приходилось быстро», – вспоминает обвиняемый. 

По словам Бондаренко, когда только перевели со Старухи на другой корпус, выдали скопом передачи, привезенные за все время, но продукты к тому времени, конечно, испортились и протухли.

Отдельно он рассказал про то, что требовалось стоять под Гимн России и чистить кружку. Тереть тряпочкой – примерно 15 минут в одно и то же время. Это называлось «санитарной обработкой». Кружку эту Бондаренко с собой увез, назвав символом «Старухи». А узнав, что бывший начальник СИЗО находится сам под следствием за пытки над другими арестантами, он ему хотел бы передачу такую сделать: вычищенную кружку.

Итог таков: кроме Ручкина и Антонова в Твери никто признательных показаний не дал. В Смоленске эти двое отказались от них и попросили вернуть своих адвокатов, жалуясь на насилие. О давлении заявляют и остальные. Как утверждают жены и близкие обвиняемых, в деле нет никаких доказательств, кроме выбитых показаний обоих мужчин. 

После публикации Readovka67 представители прокуратуры посетили арестованных в СИЗО. Мы надеемся на то, что в этот раз будет проведена тщательная проверка всего, что было в Твери. Редакция продолжит следить за развитием событий. Все подробности будут опубликованы в следующих статьях.