Евгений Норин: каков реальный мобилизационный ресурс Украины

На Украине обсуждают новый закон о правилах мобилизации. Он сильно упрощает призыв уворачивающихся от призыва украинцев. Возраст мобилизации снижается с 27 до 25 лет, мобилизации подлежат инвалиды 3-й группы, процедура вручения повестки капитально упрощается – теперь ее можно будет всучить просто через электронную почту, а лично – в любом общественном месте. Каждый потенциальный захисник должен будет постоянно иметь при себе военно-учетный документ, а уклонистам можно будет воспрещать управление машиной и операции с недвижимостью. Кроме того, право на отсрочку ограничивается для студентов, госслужащих и опекунов недееспособных лиц. Закон оказался жестковатым, и его уже отправили на доработку. Однако кое-что можно сказать уже сейчас.

Важный момент, который стоит понять с самого начала. Это в боевиках один эксперт по взрывчатым веществам, ночным операциям, снайпингу, диверсиям и подводному бою стоит батальона криворуких врагов. В реальной жизни он в лучшем случае придаст дополнительные бонусы своему подразделению, но все так же может быть прозаически убит залпом батареи 122-мм гаубиц с их тупой теорией вероятности и эллипсом рассеивания.

Так что выбора у сторон особенного нет: и нам, и украинцам нужны большие массы солдат на поле боя.

Реальный мобилизационный резерв Украины на данный момент оценить точно невозможно. Без Крыма и Донбасса все население страны до СВО составляло не более 37 миллионов человек незадолго до нынешней войны и то эта оценка может быть завышенной. Вычитаем население новых регионов России и беженцев, как тех, кто уехал на Запад, так и тех, кто отправился в Россию. Все оценки численности беженцев делаются на глазок, и сводятся к тому, что за пределами Украины сейчас находится несколько миллионов человек. По самым консервативным оценкам речь идёт о 4.5 миллионах украинцев. При том более 11 миллионов граждан незалежной – пенсионеры, так что, ситуация для Киева складывается безрадостная.

Мобилизационный ресурс страны – это около 15% популяции при максимальном напряжении. В Великую Отечественную из ~200 миллионов населения страны через РККА и все прочие вооруженные формирования СССР, прошло 34 миллиона человек, и это было сверхнапряжение, когда под знамена так или иначе пошли почти все, способные держать оружие. Действуя по такому же принципу, Украина в 2022 году могла теоретически рассчитывать примерно на 5 миллионов человек.

На самом деле, конечно, столько народу не выйдет и близко.

Нацбанк Украины предполагает, что по состоянию на 2023 год за рубежом находилось 9 миллионов украинцев. Кроме того, не менее миллиона человек насчитывают украинские силовые формирования прямо сейчас, а несколько сот тысяч выбыли из-за гибели или увечий. То есть, реальная численность наличного гражданского населения на Украине находится на уровне по крайней мере 25-27 млн человек.

Это вполне достаточно, чтобы мобилизовать еще как минимум пару миллионов человек, даже не доводя ситуацию до «советского» уровня напряжения 40-х годов.

Говорить, что на Украине станет некем сражаться, еще долго по-настоящему не приходится. Есть, кем; и как минимум автоматы им в любом случае привезут.

Однако дальше уже Киеву приходится учитывать некоторые очевидные проблемы. Украина все же далеко не СССР 40-х. Людям совершенно не хочется, чтобы их сгоняли годами жить по горло в трясине и оттуда улыбаться весне, чтобы если повезет, вернуться с порожним рукавом. Размер взятки военкому обсуждают уже в буквальном смысле в газетах. К тому же, гражданская экономика тоже должна хоть как-то функционировать: значительная часть западной помощи уже давно поддерживает украинскую экономику. Если выдернуть из народного хозяйства еще кусок, то армии просто меньше помощи достанется. Так что кто-то в тылу должен оставаться, причем с двумя руками и двумя ногами.

Поэтому Киев старается провести мобилизацию, но как-то так, чтобы не выдернуть из внутренней экономики критическое число людей.

Кроме того, есть еще одна проблема, на которую часто не обращают внимания, а она должна быть знакома, казалось бы, даже по компьютерным играм. Число «юнитов», которые производятся одновременно, ограничено. Вы не можете просто взять пять тысяч человек, сказать, что вы теперь бригада имени гауптмана Свербыгуза и послать в зону боевых действий. Нужно погонять их по полигону, свести во взводы и роты, сформировать штабы, оснастить рациями и транспортом, погонять все это по полигону еще раз, уже всех вместе – и только после этого отправлять на смерть под Крынками. Даже полмиллиона новых призывников упираются в тот факт, что инструкторов, казарм, полигонов и экипировки хватит одновременно не более чем на 30-50 тысяч.

Поэтому новый закон не предусматривает радикального роста мобилизационной базы. Все перечисленные там категории, в общем-то не дают радикального прироста численности. Самые массовые категории населения – это «бэби-бумеры» 80-х годов рождения, но они давно на передовой; студенты, получающие второе высшее – существуют, конечно, но прямо скажем, их не толпы.

Так в чем задача нового закона? Здесь нет бинома Ньютона. Добровольцы на Украине давно закончились, на исходе второго года желающих пойти биться уже крохи.

Нужно бороться с уклонистами – теми, кого уже собирались поставить в ряды ВСУ, но кто пока ловко уклоняется от жертвенного ножа. Нужно выполнять хоть какие-то задачи по формированию свежих частей и пополнению старых – потому что военкоматы уже не справляются даже с имеющимися планами.

Существует известная максима: когда лев гонится за антилопами, то никому из участников забега не требуется бежать быстрее всех – достаточно бежать быстрее самой медленной антилопы. В роли льва сегодня украинские военкоматы.

Ну, а украинским мужчинам приходится учиться уклоняться лучше, чем самым бестолковым уклонистам.