"Санитарное состояние немного улучшилось, умирает всего 4-5 больных в день"

К весне 1943 года в ходе Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков наступил коренной перелом. Нацистская пропаганда сразу среагировала на это и резко сменила свой курс. Если в предшествующие годы Гитлер и его пособники путем насилия и физического уничтожения людей стремились навязать миру «новый порядок», то теперь, понимая, что им не победить советский народ, они изменили идеологическую концепцию.

На смену идее «нового порядка» пришла концепция «новой Европы». Основой ее было сплочение демократических сил оккупированной нацистами Европы под эгидой этой же самой нацистской Германии против «большевистского СССР». Против того самого Советского Союза, чья армия в это время сражалась против войск оккупантов за свободу своей Родины. Против Красной Армии, которая освободит Европу и мир от фашистской угрозы.

Весной 1943 года нацистами была запущена пропагандиская кампания, показывающая Польшу как «государство-жертву», а СССР – как главного «разжигателя» Второй мировой войны. В это время произошло рождение нового исторического и политического мифа – мифа о так называемом «Катынском расстреле».

Обнаруженные в 1942 году в лесу под Смоленском на месте дислокации группы армий «Центр» останки в польской военной форме были названы «жертвами жидо-большевиков», вина за их гибель была возложена на Советский Союз.

С тех самых пор геббельсовский пропагандисткий конецпт в определенных политических кругах жив до сих пор. И не просто жив, а активно развивается по заложенной в него ранее схеме.

К настоящему времени нет ни одного признанного научным сообеществом исторического исследования, доказывающего место, время и численость жертв «Катынской резни» в той формулировке, в которой он представлен в польском политическом и историческом дискурсе.

На протяжении десятилетий обвиняя СССР в Катынских расстрелах, любую попытку начать диалог на тему Катыни и поднять вопрос о судьбе краснармейцев, замученных в польских лагерях в 1919–1921 годах, польские политики называют «анти-Катынью».

В русской православной традиции об умерших либо говорят хорошее, либо хранят молчание.

Катынский мемориал — это место общей скорби и покаяния. Да, это понятно. Так пишется во всех официальных заявлениях. Но примирения почему-то не наблюдается. В последнее время в соцсети все чаще выкладывается инофрмация о «кровавых сотрудниках НКВД», каждый из которых сотнями и тысячами расстреливал «катынских поляков».

Давайте посмотрим на одну из «жертв Катыни».

Данные из польской катынской кладбищенской книги

Эдмунд Кунда. В 1920-1921 годах был комендантом лагеря для военнопленных красноармейцев в Стшалково. Награжден Медалью независимости Польши и Серебряным крестом заслуг. Впоследствии работал учителем. Отмечен в польской почетной книге «людей науки и учительства».

В ходе советско-польской войны, развернувшейся в 1919-1921 годах, в польский плен попало более 200 тысяч красноармейцев. Стшалково и Тухоли были самыми крупными лагерями для пленных красноармейцев. Про Тухоли можно найти целый ряд публикаций, описывающих это польский лагерь как «лагерь смерти».

К сожалению, нам пока не удалось найти данные о точном времени службы Эдмунда Кунды на должности коменданта лагеря Стшалково.  Но польским официально опубликованным источникам, думается, можно верить. Итак, что же пишут польские авторы про лагерь в Стшалково периода 1920-1921 годов:

«На ноябрь 1920 года численность пленных в Стшалкове, самом крупном в Польше, оценивалась в 36 961 человек… число пленных возросло почти троекратно, что привело к дальнейшему ухудшению условий содержания…

Очень скоро голод и вездесущая грязь сделали свое дело: смертность резко возросла, в основном в результате эпидемии. Ужасающее санитарное состояние лагеря усугублялось вследствие перемещения в Стшалково больных военнопленных из других лагерей, где условия содержания были еще хуже… например, из Седльце

Одеты пленные в лохмотья, многие босы. Деревянные бараки, куда размещали по 100 человек, переполнены, пола не было, люди спали на голой земле. Особенно жестоко обращались с евреями и коммунистами, которые жили в такой тесноте, что часто даже нельзя было найти место, чтобы лечь».

А вот еще одна из «катынских жертв» — главный врач лагеря в Стшалково капитан Тадеуш Мановский.

Данные из польской катынской кладбищенской книги

В польских документах так описывались условия в лагере:

«грязь, отсутствие дезинфицирующих средств, а также плачевное состояние отхожих мест и лазаретов… Количество пациентов в лагерной больнице превосходило ее возможности почти четырёхкратно, больных укладывали по двое на одной кровати либо на голой земле.

Не только бараки, но и лазареты либо вообще не отапливаясь, либо очень слабо».

Из отчета американской благотворительной миссии, октябрь 1920 года

Документов о лагере Стшалково сохранилось и опубликовано огромное количество: это и отчеты польских властей, и заявления российских должностных лиц, и обзоры международных правозащитных организаций.

Из отчета об осмотре лагеря Стшалково:

«19/09-20 г. в этом лагере находилось 14 500 наших военнопленных, 54 гражданских пленных, которые там находились временно, и 1 300 больных.

…Лагерь этот расположен посреди поля, что весьма хорошо летом, но зимой очень опасно ввиду морозов. Этим объясняется весьма большое число очень тяжелых отмораживаний ног, которые зачастую у пленных оканчиваются ампутацией. Такого рода инвалидов там очень много, и они там с прошлой зимы.

Лагерь тянется длиной больше километра, он разделен на 5 частей для пленных и на 6 для рабочих. Все здания деревянные. Каждый барак приблизительно на 100 человек.

Окна очень высоко, пленные спят на полу, отапливания вообще нет, освещения нет тоже с того времени, как сгорела электрическая станция, слабого тока, который получается, хватает единственно для госпиталя и для бараков для администрации лагеря…

Одежда и обувь у пленных весьма скудная, большинство ходят босые…

Кроватей нет вовсе – они спят на соломе, и только очень немногие имеют одеяла…

Госпиталь рассчитан на 1 500 мест, но администрация полагает расширить до 3 000 мест, работает в нем 7 врачей и 8 наших. Ощущается большой недостаток одежды, сандалий и одеял.

Санитарное состояние немного улучшилось за последнее время, больных 1 500 человек, умирает теперь от 4-5 в день, между тем как в ноябре 1919 г. умирало от 30-50 в день.

Хоронят их на кладбище, неподалеку от кладбища, голых и без гробов…»

Прислано в редакцию по e-mail.