Экономическая война Европы с Россией: народный протест или потенциальный шаг к авторитаризму в Старом Свете

Европейцы в жесткости давления на Россию санкциями превзошли даже США. Абсолютно справедливым является утверждение, что после событий, связанных с конфликтом на Украине, мир уже не будет прежним. Все страны перешли своеобразный «Рубикон», который одновременно для всех одинаковый, и для каждого из государств – своеобразный. Европа перешла ту «красную черту» во внутренней политике, за которой ей грозит неизбежная смена правящих элит.

Напряжение нарастало на протяжении всех 2010-х и сейчас для этого сложились отличные условия. Однако,  как гласит поговорка, власть не отдают, а только забирают. К этому кризису власти большинства стран Европы готовились долго и не собирались ничего отдавать даже тогда, когда конфликт на Украине и его последствия даже сложно себе было представить. Они долго разрабатывали модель, в которой они могут усидеть на троне спокойно, игнорируя ненависть в их отношении даже со стороны 60-70% своих же граждан. О том, как реализуется эта удивительная модель, тотальная ли она для всех стран, и смогут ли противопоставить этим чудовищным процессам простые граждане, стоит поговорить более подробно.

Небольшая историческая справка

Франсуа Миттеран и Гельмут Коль – символы еще стабильной Европы

Современная политическая модель в Европе возникла после 1945 года в результате Второй Мировой войны. США приняли в ее построении активное участие, особенно в ФРГ, которая была ими оккупирована. После окончания войны в европейских странах начался бурный экономический рост и создание социального государства, которое было направлено на пресечение возрождения фашистских идей и в условиях противостоянии с СССР популяризации коммунизма. В противовес этим доктринам ставка делалась на либерализм с «человеческим лицом», который должен был контрастировать с довоенным «капиталистическим социал-дарвинизмом». Этот период получил название «Общество Благоденствия».

Политический и электоральный дуализм строился на существовании и конкуренции партий двух типов. Во-первых, либерально-консервативных, таких как ХДС в Германии или «Республиканцы» во Франции. Они опирались на широкий в условиях экономического роста и стабильности средний класс. Базировалась их идеология на снижении налоговой нагрузки, которая позволяла мелким и средним предпринимателям богатеть. Вторым типом партий были социал-демократические, такие как СДПГ в Германии и «Партия Социалистов» во Франции. Они опирались на наемных работников и рабочих, которые хотели социальных гарантий и поддержки со стороны государства, а значит роста налогов, из которых эти гарантии обеспечивались. Националистические и коммунистические партии либо были напрямую запрещены, либо не популярны.

Сформировался образ европейского избирателя, который был готов идти на любые идеологические или даже экономические уступки ради сохранения долгосрочной стабильности. Любые, по его мнению, «радикальные» идеи, даже если они несли здравые и логичные основания, он отметал. Образом негативной альтернативы, ради которой он жертвовал способностью к широкому взгляду на вещи и возможностью идеологической революции, стала Вторая Мировая война, которой любыми средствами надо было избежать.

Если экономический рост был высоким, то к власти приходили социалисты, которые позволяли обществу пожинать плоды его вложений в экономическое развитие. Если рост замедлялся, то у руля становились правые, которые с помощью бюджетной экономии и больших инвестиций снова добивались улучшения общего благосостояния. За обеими партиями стояли европейские элиты, которые решали в кулуарах путь страны и дальше, с помощью выборов, «доводили» его до общества. Демократический антураж отлично соблюдался, население было, в целом, довольно, а истеблишмент мог легко корректировать путь развития своего государства почти в ручном режиме. По сути, партии меняли друг друга по очереди по принципу «маятника», а элитарные группы у власти оставались одни и те же.

И долгое время сбоев не было – экономика росла, и условие отсутствия кризисных потрясений соблюдалось. В такой передовой стране как Германия даже сама смена власти, скорее, была обусловлена не экономикой, а чисто имиджевыми факторам. Так, социалиста Вилли Брандта избиратели предпочли кандидатам от ХДС Людвигу Эрхарду и Курту Кизингеру только потому, что первый был «толстый и пил», а второй ранее работал в СМИ в период Третьего Рейха. Гельмут Коль, объединитель ФРГ и ГДР, проиграл Герхарду Шредеру только потому, что немцы «устали от его долгого правления». Но такая ситуация не могла быть вечной.

Что изменилось в последнее время

Кризис идиллической политической ситуации начал наступать в Европе уже с 90-х годов. Разрешение хрупкой модели ускорило крушение СССР. Если раньше конкуренция с Советским Союзом заставляла власти ЕС быть очень аккуратными с общественными настроениями, то теперь они были вольны поступать как им удобнее. Ударили по балансу несколько факторов: культурный, этнический, политический и, что самое главное, экономический.

Коммунизм в широком, а не советском смысле, больше не был табуирован. В политическое поле начали входить левые партии и партии «Зеленых», которые в 80-е годы были диковинкой, а 90-е уже входили как младшие партнеры Социалистов в правящих коалициях. Еще в период Холодной войны западный политический истеблишмент заигрывал с такими левыми, чтобы их лоялизировать и увести от дружбы с СССР. Злую шутку сыграла и послевоенная денацификация в Европе. США этим инструментом решили избавиться не только от нацизма, но и маргинализировать весь европейский патриотизм, чтобы ни одна страна Европы не смогла с духовной точки зрения противостоять американскому гегемону. Итогом стало атомизированное общество «людей мира», где радикальным часто считается даже использование национального флага. По пути такой псевдоденацификации  прошли и сами элиты и политик Европы, которые стали транснациональными вслед за собственным бизнесом, который считал привязку к какой либо родной стране обузой.

«Культурные марксисты» на протяжении всех этих 30 лет пользовались поддержкой властей и применялись как собака на привязи, которая должна по указке «покусать» националистов, которых истеблишмент видел более опасным. Ведь мультикультурализм и толерантность были их общими ценностями. Однако, такая ситуация была гармоничной только пока левые были «младшими партнерами». Они набирали все больше политического рейтинга и воспитанная в лево-либеральных ценностям молодежь все больше отдавала предпочтения им, а не травоядным социал-демократам. Возникла угроза, что такие партии могут прийти к власти непосредственно, а, значит, как хоть и «новые», но все же марксисты, заходят взять и поделить имущество ТНК, которые раньше кормили их с руки.

Разумеется, в противовес левым радикалам голову подняли и правые националисты. Пионерами еще в 80-е была «Австрийская Партия Свобода» и «Национальный Фронт» Жан-Мари Ле Пена. Сейчас в большинстве стран Западной Европы националистические партии имеют не менее 15-20% поддержки населения, а, например, во Франции до 35%. Размывание национальной культуры мультикультурализмом, наплыв мигрантов, отсутствие реального суверенитета стран Европы – все это пополняло ряды националистов. Ненавидели они и ТНК, пусть и по-другому, чем левые. Для стран Восточной Европы, которые влились в общеевропейское пространство в 90-е годы, национализм был не просто не табуирован, но нормален и даже популярен. Последним катализатором разрушения статус-кво стал нарастающий экономический кризис в ЕС.

Санкционная война как точка невозврата

Уже с 2015 года (миграционный кризис в Европе) рейтинг находящихся у власти либеральных центристов (и не важно, под кого они рядятся, социалистов или консерваторов) и носителей «европейского кода толерантности» регулярно падает. Больше невозможно покупать их лояльность сказками о стабильности, которой нет. С одной стороны давят правые и националисты, а с другой еще более радикальные левые, которые считают уровень культурного марксизма недостаточным, стремясь к марксизму обычному, что не может устроить корпорации, стоящие за истеблишментом.

В этих условиях Европа назначила Россию «внешним врагом» и все, кто хочет и дальше дуть марихуану, менять пол туда обратно и принимать «трудолюбивых» мигрантов миллионами, живя за пособие, должны сплотиться вокруг угрозы «Западным ценностям». В довесок им предлагается сплотиться вокруг символизирующих это лидеров «центристов» (в частности и актуально – Макрона во Франции, который сейчас стал «хедлайнером» ЕС, но долгосрочно – вокруг любых его политических единомышленников в других странах) и терпеть все финансовые невзгоды из-за санкций. На первом этапе это дало всплеск «толерантного угара» и сплотило вокруг центристов кучу несознательных граждан. Многие враждебные России пропагандисты даже стали писать о том, что уровень единства общества в Европе гораздо стал выше. Но это было лишь фикцией.

Во-первых, последовательные «правые» и «левые» не купились на эту пропаганду. Для левых любой конфликт империалистический и они все равно винят за это и свои власти. А правые верно указывают на то, что насущные проблемы их стран в миграции и «великом замещении», а не на Украине. И таких в странах Европы до 40-50% вместе взятых.

Во-вторых, либеральное общество слабо поддается к мобилизации. Одно дело ругать «злого Путина» и «воевать за свободу» из своего теплого кресла, когда благосостояние в полном порядке. Совсем другое – нести постоянные убытки и терять честно заработанные деньги из-за экономических санкций. В этой ситуации либерал-центристы быстро потеряют не только поддержку несознательных правых и левых, которых они взяли «на испуг», но и свой стабильный электорат. Ведь это те люди, которые цепляются за комфорт и стабильность как за главное в их жизни, ведь именно их Макроны и Шольцы пугают угрозой «ментальных Гитлеров и Сталиных». Если ты культивируешь десятилетиями атомизированный эгоистичный либерализм, то он ударит рано или поздно по тебе самому.

И, наконец, взгляд любого европейца обращен на свои трудности и проблемы. Долго морочить ему голову событиями, которые происходят «у черта на куличиках» (а именно так выглядит Украина как минимум в Западной Европе) нельзя. А внутренние долгосрочные проблемы не решаться, а только обостряться.

Раньше европейский истеблишмент обладал хорошими манипулятивными технологиями, которые он теряет. Трудно удержаться у власти, когда против тебя 60-70% населения. И тут уже не до церемоний. Так что все больше будет происходить действия, мало совместимые с понятием «свобода» и «либерализм». И это только часть глобального плана по преобразованию «европейской демократии», который только обострится в условиях нарастания новой «Холодной войны», которую затеяли сами власти ЕС.  

Что нас ожидает и как разделится Европа

Полюса современной европейской политики

Европейские правители прекрасно понимают, что из-за санкций понесут серьезные финансовые потери и это вызовет серьезное недовольство их политикой и протесты. Не сложится у них и мобилизация общества на борьбу за толерантность, мультикультурализм, пацифизм и демократию против «пещерного консерватизма», которую и олицетворяет для них Путин и Россия. Но их план по решению этих проблем был гораздо более долгосрочным  продуманным и сводится к демонтажу демократии в Европе и их заменой на суррогат. Это позволит и дальше продолжать политику, не интересуясь мнением народа, но четко следуя плану интернациональных элит, согласуя ее с позицией США.

И этот процесс начался не 24 февраля 2022 года. Уже почти десять лет в странах Европы происходит поэтапная деградация демократических институтов. Западные политики и политтехнологи больше не могут контролировать общественные и электоральные процессы с помощью «тонкого» манипулирования общественным мнением. Все чаще будет применяться фальсификация социологических исследований, в том числе фиктивно демонстрирующих одобрение действующей власти, а также подделка итогов выборов и подавление оппозиции полицейскими и репрессивными методами. С помощью этих методов, в частности, власти ЕС будут пытаться проигнорировать негативное отношение к конфликту с Россией западного общества. Протесты и публичные акции, которые раньше были мощнейшим инструментов давления на власть, не будут уже иметь такого действия.

В 2021 году СДПГ Олафа Шольца победила только благодаря манипуляциям с социологией и фальсификациям на избирательных участках. Эммануэль Макрон, чей рейтинг составляет лишь 25-30%, а антирейтинг – почти 60%, надеется победить на выборах президента Франции, стравливая левых и правых избирателей между собой и пытаясь изображать общественный компромисс. И это только начало. Никакого уважения к ценностям демократии у них не будет – оппозиционных политиков все чаще будут подставлять всеми средствами ради победы любой ценой. Компрометирующие их «дела» за последние годы фабриковались против многих оппозиционеров, в том числе призывавших к дружбе с Россией: кандидата в президенты Франции в 2017 году Франсуа Фийона, вице-канцлера Австрии Кристиана Штрахе, канцлера Австрии Себастьяна Курца, премьер-министра Словакии Роберт Фицо и вице-премьера Италии Маттео Сальвини.

Макрон уже сейчас строит «передовую» модель своей правящей коалиции, которая позволит монополизировать власть ему и его сторонникам. В ней будут присутствовать партии всех идеологий и спектров, которые будут в один голос поддерживать своего лидера. Остальные реальные оппозиционные партии с политического поля будут вытесняться. С такой «административно дубиной» можно будет удерживать власти и с 20%, и с 10% общественной поддержки. В таких условиях населению остаётся переходить все к более активным и агрессивным протестам, раз выборы превращаются в шоу с предсказуемым результатом, который не может устроить простых европейцев.

Показательно что такая ситуация типична именно для стран, которые активно вводят санкции против России. В немногочисленных странах, которые остались дружественными нашей стране, их лидеры обладают реальной, а не надуманной поддержкой своего народа. Накануне в Сербии и Венгрии прошли выборы, по результатам которых народ этих стран поддержал  своих руководителей – Александра Вучича и Виктора Орбана. Вучич получил на выборах 60,1%, а партия Орбана «Фидес» набрала около 67% голосов избирателей. Это не только и не столько признание верного выбора в партнерских отношениях с Россией, но именно оценка их независимой политики от лоббистов ЕС, США или западного истеблишмента. Так, Вучич заявил, что «Сербия не присоединится к НАТО и будет стараться сохранять партнерские и дружеские отношения с Россией». Орбан не только посчитал неверным отказ от закупок российского газа, но и, объявляя о победе своей партии «Фидес — Венгерский гражданский союз», политик публично внес президента Украины Зеленского в список своих противников.

Орбан и Вучич в своем ментальном и политическом отличии от Макрона и Шольца демонстрируют контуры будущего идеологического раскола не только между странами Европы в выбранном ими пути. Они являются предвестниками общественного противостояния внутри самих стран Западной Европы между народом этих стран и властью, которое могут возглавить такие патриотические политики как Ле Пен, Земмур и Сальвини.