Спецкор Readovka принял участие в эвакуации жителей из Тошковки
Репортаж с места событий
Жителей поселка городского типа Тошковка, которых в течение трех месяцев удерживали в подвале одного из помещений угольной шахты вооруженные формирования Украины, удалось эвакуировать силами Народной милиции ЛНР. О том, как проходила спасательная миссия, – в репортаже военкора Readovka от первого лица.
От легендарного 29 блокпоста до поселка наш автомобиль несется на скорости под 100 км/ч. Нет, это не блажь водителя, и вовсе не желание продемонстрировать мастерство вождения.
Дорога простреливается, поэтому передвигаться лучше максимально быстро. На въезде паруемся и в путь.
Три километра пешком. Возможно, при других обстоятельствах такая прогулка могла бы вызвать удовольствие, но не здесь.
Открывающиеся взору осиротевшие разбитые дома и до дрожи звенящая тишина, которую разрезают звуки разрывов снарядов. Это первый освобожденный населенный пункт, где за все время пути мне не встретились ни пробегающие перепуганные собаки, ни жалобно мяукающие при виде человека бездомные коты. Кажется, будто поселок мертв. На разных отрезках пути сопровождающие меняются.
«Куда вы идете?» – пытаясь скрыть явное раздражение интересуется один из военнослужащих Народной милиции ЛНР. – «Там же самое пекло».
Военные между собой обсуждают, какой путь лучше выбрать для нежданных гостей. Они разговаривают очень тихо, возможно, чтобы скрыть от лишних ушей варианты маршрутов, но временами доносятся мало обнадеживающие фразы.
«Что сейчас думать, как выводить. Пусть туда для начала дойдут», – говорят военные.
Вдалеке слышатся участившиеся взрывы и противный свист. Он даже больше, чем сами прилеты, заставляет внутри все сжиматься.
По взглядам и обрывкам фраз понимаю, что если присутствие здесь коллег мужского пола еще хоть как-то понятно военным, то меня они явно считают человеком нездоровым на голову. В любой другой ситуации, скорее всего, они просто бы отказались сопровождать женщину журналиста, но сейчас обратной дороги просто нет.
Наконец-то добираемся до помещения, где предстоит дожидаться начала вывода мирных. Здесь можно перевести дух и попить воды.
«Не стойте на проходе, давайте вовнутрь», – командует военнослужащий. – «А то «птичка» срисует, и начнется. Для них российский журналист лакомый кусочек».
Без лишних вопросов выполняем требование. Ждем.
«Уже вторую неделю пытаемся вывести людей», – рассказывает военнослужащий с позывным «Алекс», – «надеюсь сегодня все получится».
По словам офицера, ВСУ стянули ко входу в шахту практически все свои основные силы. Мирных использовали в качестве «живого щита». Выбивали противника отсюда мелкими группами.
– К сожалению, до сих пор не можем найти своих ребят. Ни двухсотых, ни раненых.
– Какие факторы могут помешать эвакуации?
– Если будет работать беспилотник, нас заметят и начнут отрабатывать дальней артиллерией.
По команде по одному перебегаем в подвал. Прямо на наших глазах из черноты подземелья начинают появляться люди. Сгорбившиеся, опирающиеся друг на друга старики и старушки. Некоторые за три месяца настолько обессилили, что не могут идти без помощи военных.
– Родненькие, – вытирая грязной морщинистой рукой слезы, причитает бабушка в изорванной кофте. – Как мы вас ждали, сыночки. Спасибо Богу, что вы пришли.
– Не плачь мать, – приговаривает тронутой ее слезами крепкий мужчина в военной форме. – Все закончилось, сейчас солнышко увидишь.
Бабушка продолжает плакать, не выпуская руку спасителя. После стариков выходят люди среднего возраста и дети.
Первую группу эвакуируемых рассаживают по машинам. Ослабших стариков военные в прямом смысле слова на руках поднимают в кузов.
Командир поторапливает. Сейчас каждая минута промедления играет против нас. Машины со скрипом тронулись и, дребезжа, понеслись по разбитой дороге.
– А вы слышите беспилотники? – интересуюсь у «Алекса».
– Не все. Есть «крыло», которые вообще бесшумные.
Что ж, интуиция не подвела военных. Так называемым «птичкам» все-таки удалось нас заметить, и буквально через каких-то 5-10 минут после отъезда эвакомобилей начался обстрел. Нам спешно пришлось забежать вовнутрь.
Время тянулось, а интенсивность обстрелов только росла. По звуку становилось понятно, что прилеты «ложатся» все ближе. Стены постройки вздрагивали, вынуждая нас заходить все глубже, практически в самый центр строения.
– Вот так два дня назад без перестанку целый день с обеих сторон лупили. Невозможно было выйти из здания.
– Чем они нас обстреливают? – задаю вопрос военному.
– Это «польки» – бесшумные мины. Если бы били 122, то уже штукатурка посыпалась бы.
Спустя два часа интенсивность обстрелов снизилась. Мы приняли решение предпринять попытку добраться до своей машины.
«Интервал 10 метров, выходим двойками», – инструктирует на выходе из укрытия военнослужащий, вызвавшийся сопроводить нас.
По открытой местности движемся бегом. В 12-ти килограммовой броне по 30-ти градусной жаре задача для малоподготовленного человека не из легких. Но здесь уже, как говорят ополченцы, если дать слабину, можно просто не выйти.
Как только наша дорога свернула в «зеленку» все без команды сбавили темп. Теперь уже дронам-разведчикам сложнее заметить мишени.
Уже на подходе к нашей машине стало понятно, что расслабились мы рано. Оглушительные звуки разрывов заставляли невольно пригибать голову и ускоряться.
«Где вас, черти, носят?» – переходя на крик, «взорвался» водитель, все это время ожидавший нас в машине. – «Семь прилетов и все в этот квадрат. Я уже не знал кому молиться, три раза машину переставлял».
Запрыгиваем в машину, на ходу благодаря провожатых. Легковушка набирает скорость.
Навстречу проносится бронетехника, в стороне полыхает жилой дом. Один из снарядов ВСУ угодил прямиком в него. Уже на все том же 29 блокпосту мы встретили тех, кого несколько часов назад выводили из подземелья.
– Какой у вас пес милый, – обращаюсь к одной из женщин, держащей на поводке рыжую таксу. – Он с вами в подвале жил.
– С нами, – улыбается хозяйка, польщенная вниманием к своему питомцу. – Он у меня знаете какой умный? Умнее некоторых людей.
– Это точно, – улыбаюсь женщине в ответ.
Ранее Readovka писала о том, что в Тошковке удалось вывести жителей, которым не давали выйти из подвала украинские солдаты.
