Путешествие из Донецка в Россию – и возвращение домой
О том, что увидел военкор Readovka Кирилл Имашев во время своего отпуска в Россию и как изменился Донецк после недели массированного террора (спойлер – никак)
Кирилл Имашев приехал в качестве военкора Readovka в ДНР еще до признания республики Россией. Ни раз попадал под вражеские обстрелы, в горячие дни для Мариуполя бывал там практически каждый день, снял несколько мини-фильмов про бойцов на передовых позициях и документальный фильм про добровольцев «Пятнашки» под Авдеевкой.
В ходе съемок его последней работы в руках пришлось держать не только камеру, а заряжать патроны и бегать по позиции вместо рации – ситуация была на грани, но команда отбила атаку и отделалась лишь легким трехсотым. После четырех месяцев работы в зоне боевых действий военкор Имашев решил съездить домой, и описал в своем новом очерке эмоции человека вернувшегося в Россию с большой войны. Правда, вскоре поспешившего обратно.
«Я скучал по Родине – по городам России, по Перми, и мне, наконец, выдалась возможность посетить Родину. В Донецк я приехал до начала СВО, жил и работал все это время, успев проникнуться местным колоритом и атмосферой.
Отпуск мой выдался на сложнейшие для Донецка дни. Таких обстрелов не было и в 2014 году, город буквально уничтожали новым натовским оружием, и длилось это больше недели. Я осветил один из таких дней, прячась в подъезде Киевского района, пока мои коллеги были в центре, прячась в свою очередь в подземном переходе. Было даже стыдно уезжать в такое время, но я уехал.
В России я искал войну. Понимание происходящего, осознание исторического отрезка. И первая моя остановка выдалась на Ростов. Редкость Z на машинах сразу напугала и заставила чувствовать себя некомфортно. Где я?
На большом баннере у реки Дон я увидел фотографию и имя Героя России – ростовчанина, и хотел было сфотографировать. Но баннер стремительно «перелеснулся» на рекламу. «Дождусь», – подумал я, но тинькофф, мебель, телефоны, бижутерия, рестораны, связь, сопровождающиеся отвратительными лицами (у нас их странно называют «звездами») – не заканчивались. Прошло больше двух минут, и я так и не дождался Героя России – зато Светлакова увидел дважды.
Следующая станция – Казань. В Казани я был не просто погулять, а по важной миссии – доставил «мужика» (орден Мужества) семье нашего военного. Его там до сих пор «нет», поэтому многого я не расскажу. И сказать, что Россия действительно ценит своих «мужиков» и их семьи – у меня тоже не получится. Лучше про Казань.
Был это татарский праздник урожая – Сабантуй. Массовые гуляния и веселье царили в столице Татарстана. Я же чувствовал себя героем фильма «Брат», гуляющим среди этой красоты с большим рюкзаком и в берцах – совершенно лишний, не подходящий под этот яркий фон со своим внешним видом и внутренним состоянием. Донецк в это время снова убивали.
Если проезжая по Ростову я видел хоть какие-то признаки Большой Войны, то Казань жила в собственной реальности. Ни одной буквы Z на машинах и даже на баннерах мне не встретились. Наверное, где-то они там и есть. Как-то же отчитались местные власти за патриотизм своего города. Но иголку в стоге сена не найдешь.
В Перми были Z, и даже граффити «да, победе» на стенах отвечали «нетвойняшкам». Такая городская война мне понравилась. В эти моменты понимаешь ценность гражданского общества и городского активизма. Государству не закрыть все моменты, и у народа появляется шанс себя проявить – стать действительно народом. Инициироваться.
Враги, тем временем, действовать научились. И наши люди лишний раз не клеют себе Z – могут проколоть колеса. Как это происходит внутри нашей страны, когда их – абсолютное меньшинство? Очень просто, когда инициатива чаще наказуема, и пока это так — ситуация не изменится. Государству пора забыть про монополию на патриотизм и «включить лифты» для действительно неравнодушных людей.
Родная Пермь
Телевизор меня ужаснул. В начале войны была надежда на «кристаллизацию империи», ее очищение. Но все оказалось не так просто и быстро. И в рекламное время вместо Героев России, я снова смотрел «камедиклабовские» морды и кривляющуюся мумию Маликова.
И я вновь соскучился по Родине. По Донбассу и Донецку. Посетил всех родных и друзей и быстрей обратно — одним днем. Пермь-Москва-Волгоград-Ростов-Донецк. Дома.
По возвращении туда обнаружил в моем дворе небольшие изменения – поваленные деревья и заклеенные «малярными крестами» окна. И двери каждого подъезда открыты.
На следующий день не то, чтобы удивился, но в очередной раз поразился: Донецк живет, как ни в чем не бывало!
С удивительной скоростью город научился оправляться. Из состояния апокалипсиса за день трансформироваться в живой развитый город. Еще неделю назад на улицах творился буквальный конец света. Опустели улицы, перестал ходить общественный транспорт, лежали погибшие на обочине.
Проезжаю мимо места, где в царившей пустоте под свист снарядов и их взрывов стояла окровавленная машина – сейчас ничего не напоминает об этом. А было-то неделю назад.
Смерти тут будто и не было
Пока в России любимые народом троллейбусы убирают, в Донецке они снова ездят: и новые и старые – несмотря на постоянно разрываемые от прилетов троллейбусные провода. Русская упертость как она есть.
«Z-ки» и военные уазики вновь ласкают мой глаз – и спокойнее так.
Умение продолжать жить несмотря ни на что противник же выдает за фейковость собственного террора. Оставляя сгоревшие машины под Киевом для демонстрации Западу, они показывают пальцем на целый Донецк. Но сочувствие Запада нам в любом случае не грозит, поэтому Донецк восстанавливается в мгновение и Живет, не забывая при этом про События происходящие под боком.
Да и как забыть, когда постоянно «бахает»?
Я вернулся в мир, где люди всерьез размышляют о жизни и смерти, о Родине и ее врагах, при этом не отказываясь от благ мирной жизни – упорно их восстанавливая раз за разом.
Большой России, очевидно, еще далеко до этого состояния. Но путь выбран верный, и назад уже не свернуть.
И есть на кого ориентироваться. Сердце России будет биться как ему положено. Только бы Россия про него не забывала — а то без сердца какая жизнь?».
Молодая пара в Донецке
