Бусы и аркебузы против словарей и переводов – два метода культурного взаимодействия
Как первый русский синолог Иакинф Бичурин проложил дорогу отношениям России и Китая
Для того, чтобы взаимодействие человека с человеком, общества с другим обществом и государства с соседним государством было продуктивным и обоюдно полезным, стороны прежде всего должны познакомиться. Узнавая друг о друге все больше, люди и страны находят черты сходства и различия. Это помогает договариваться, сглаживать острые углы, выстраивать политику добрососедства и сотрудничества.
Знакомство людей, обществ и государств может пойти и по другому сценарию, как это не раз происходило в истории, но к культурному обмену это никак не относится. Под его видом может скрываться агрессивная экспансия, служащая совсем не культурным целям, но использующая соответствующие связи для маскировки шпионажа, коррупции и насаждения нетрадиционных для местного населения точек зрения.
Разница во взглядах на культурное взаимодействие между странами Запада и Востока очевидна. Занимающая медианную позицию между условными Востоком и Западом Россия обладает уникальным опытом взаимодействия с обеими сторонами. Культура диалектического анализа Европы и культура вопросительного созерцания Востока органически дополнили друг друга, став органическим целым в нашей стране.
Европейские государства открыли для себя Восток, в частности Индию и Китай, развивали там торговлю, устраивая вооруженные конфликты с целью колонизации этих стран, интересовались их культурой исключительно утилитарно, пополняя частные музеи и сокровищницы награбленными артефактами.
В свою очередь Россия, налаживая прочные континентальные пути торговли, служила естественным препятствием для масштабного военного вторжения, которым просто грезил Наполеон, европейцев и англосаксов в Индию, а также в Китай, где десантные высадки британских войск служили только для открытия «факторий» по скупке и распространению того же опиума. Культурные связи Соединенного Королевства и других стран Европы ограничивались коррупцией чиновников и высших слоев обществ Китая и Индии. Так продолжалось столетиями.
Экспедиции западноевропейских ученых, как правило, сначала преследовали цели по «открытию новых земель и их описанию» – то есть учету, где какие ресурсы, запасы и залежи находятся, как плохо они лежат и сколько это будет в денежном эквиваленте; по сбору «этнографических коллекций» – обмену на европейские безделушки местных драгоценностей, и «зоологических коллекций» – чудовищному истреблению редких птиц, животных и растений, длившемуся столетиями, а в XIX веке приобретшему массовый характер, когда на «сафари» выезжали вообще все, от академиков до салонных модниц. Достаточно вспомнить Чарлза Дарвина, гонявшегося за лисой с геологическим молотком за неимением под рукой ничего огнестрельного.
Подобный подход к «культурному обмену» не забыт и сегодня – вспомнить хотя бы откровенный грабеж морской пехотой США древней столицы Кира Великого, Персеполя, в Ираке.
Диаметрально противоположный подход существует – об этом свидетельствуют русские наука и культура.
Один из самых показательных примеров действительного культурного обмена между странами – это жизнь и деятельность главы девятой Пекинской духовной миссии Русской православной церкви, архимандрита Иакинфа Бичурина.
Впервые в истории международной науки он показал важность китайских исторических источников для понимания хода всеобщей истории. До Бичурина никто не использовал их в таком объеме в мировой синологии. Живший и работавший в первой половине XIX века, он оставил труды, которые переиздаются и в XXI.
Выпускник Казанской духовной семинарии Никита Бичурин владел древнегреческим, латинским, немецким и французским языками, отлично рисовал. Назначенный в Тобольск указом Синода, отец Иакинф знакомится там с русским послом в Пекине – графом Головкиным, который включает его в состав русского посольства в качестве главы девятой Пекинской духовной миссии.
Иакинф Бичурин прожил в Китае с 1808 по 1821 годы, самостоятельно овладел китайским языком – письменным и разговорным. Предварительно познакомившись в библиотеке португальской католической миссии с европейскими источниками по Китаю, он пришел к выводу о чрезвычайно низком уровне этих трудов и впоследствии использовал только китайские источники.
Отец Иакинф перевел сочинение Чжу Си «Всеобщее описание великой Цин» и «Всеобщее зерцало, помогающее управлению» – рукопись из 16 томов, 46 тетрадей, 9 тысяч страниц и 17-го дополнительного тома в 800 страниц. В 1817 году сам написал «Описание Пекина», для которого самостоятельно составил карту, исходив весь Пекин пешком. Создал китайско-маньчжурско-русский словарь, экспонировавшийся в 2005 году в Пекине на международной книжной ярмарке.
Китайская библиотека, которую отец Иакинф собрал за время пребывания в Китае, весила 400 пудов, ею навьючили 15 верблюдов, когда миссия возвращалась назад через пустыню Гоби.
Вот те действительные сокровища, которые легли в основу русской школы синологии.
Максимально полный охват материала и непрерывность фактологии на протяжении многих веков оставались главными принципами китайской историографии, и первым, кто осознал подлинное значение гуманитарной науки Поднебесной, стал архимандрит Иакинф Бичурин. Его труды обогатили не только русскую, но и общемировую науку, показав равноценность китайской традиции с западной.
В устах отца Иакинфа похвала собеседнику звучала буквально так: «Лучше нельзя рассудить! Это совершенно согласно с мнением китайцев! Да! Вы судите верно; вы судите вполне по-азиатски!»
Неодобрение он выражал словами: «Да это все европейское! Вы – настоящий европеец и вздор городите европейский».
Сегодня, когда совершается большой поворот на Восток, мир отходит от системы гегемонии глобалистского центра с его диктатом тотального однообразия, становясь разнополярным, и определяются центры сфер экономического влияния, более тесное сближение двух таких разных и великих культур, как русская и китайская, может послужить крепкой основе мирного и плодотворного сотрудничества на долгие годы вперед. Ведь наши различия, наша непохожесть друг на друга – и есть то условие разнообразия, благодаря которому в мир приходит возможность синтеза, развития, настоящего прогресса.
