Он был открыт под грохот пушек

Отголоски самой ужасной в истории человечества войны — Второй Мировой, еще очень долго будут витать в воздухе. Пусть участников боевых действий остается в живых все меньше, кровавый след, который она оставила на лице нашей планеты, протянулся застарелым шрамом через десятки стран. Беларусь — одно из наиболее пострадавших в ходе боев государств, будучи в составе СССР, принимала на себя первые удары Вермахта. Партизанское движение на этой земле оказывало едва ли не самое яростное сопротивление оккупации, неудивительно, что карательные операции захватчиков не были здесь редкостью, а количество концлагерей на территории страны превосходило количество крупных населенных пунктов…

И нет ничего удивительного в том, что именно в сердце соседней республики было решено создать музей истории Великой Отечественной войны, по сути, за спиной отступающих нацистов. 4 июля Минск был освобожден, а уже 18 июля среди дымящихся руин столицы начал свою историю музей. Находился он тогда в Доме профсоюзов на площади Свободы — в одном из немногих уцелевших зданий. Новейшая же история музея начинается совсем недавно — в июле 2014 года на проспекте Победителей состоялось торжественное открытие нового комплекса. Про него-то сегодня и пойдет речь.

Для тех, кто любит и ценит извечную реадовскую фразу «апричемтутсмоленск» напоминаем, что туристический «сериал» — цикл статей о разного рода достопримечательностях и путешествиях глазами смоленских журналистов — вот основное связующее звено между описываемыми местами и нашим городом. Считайте нас вашим путеводителем для путешествий выходного дня, ведь до большинства объектов, про которые мы здесь пишем, вполне реально добраться всего за несколько часов, пополнив культурный багаж интересной ачивкой.

Итак, проспект Победителей. О Минске в целом мы обязательно поговорим в одном из наших следующих материалов — город требует вдумчивой фото- и текстовой «прогулки» и непозволительно было бы пытаться в рамках одной статьи уместить рассказ о таких его уголках, как, например, Музей кота или минской конки. Ну и теперь еще музее истории ВОВ. Новое расположение весьма удачно с точки зрения окружающего ландшафта — ландшафт, на котором раскинул свои квадратные километры Минск позволяет создавать широченные проспекты и парковые комплексы, площадью едва ли не с целый район Смоленска. Правда, погода, которая нам досталась в дни поездки, не позволяла в полной мере насладиться окружающими красотами, а потому пришлось поторопиться внутрь — отогревать коченеющие конечности.

Дыхание советской эпохи выдержано безупречно — сколько бы критики ни звучало в адрес конструктивизма и давящей монументальности большевистской архитектуры, для такого рода сооружений этот стиль подходит как нельзя лучше. Стела, уходящая на десятки метров в высоту, почти подпирающая низко висящие тучи, стоит в окружении главного здания музея, чьи стены напоминают расходящиеся в разные  стороны лучи победного салюта. 

На территории окрест музея можно встретить немало памятников классического вида — никакого трагического символизма в абстракции — понятные с первого взгляда сюжеты, застывшие в металле или камне.

Сам же музей встречает нас многоголосьем самой разношерстной публики — сразу видно, что за годы существования на новом месте, его еще не успели опробовать даже все местные, а потому очереди в кассы, тем более, в выходной день — привычное дело. Экспозиции проводят нас дорогами войны через все лихолетье конца 30-х — начала 40-х годов. Каждый зал посвящен своей тематике и заслуживающих отдельного упоминания экспонатов. 

В самом начале посетители проходят через испещреные дырками от пуль и осколков снарядов ворота Брестской крепости. Объемный барельеф, переходящий из напечатанных на стене участков в натурально нависающие над головой кирпичи настраивает на нужный лад — здесь к Победе относятся с должным почтением и вниманием.

Конечно, большую часть среди более чем 140 тысяч экспонатов музея, занимают вполне типичные для такого рода комплексов документы, архивные фото и прочие бумажные свидетели тех лет, но само оформление залов куда чаще отвлекает на себя внимание, чем выпуск «Правды за январь 42-го».

Переход от визуально расширяющих интерьер 2-д «обоев» к трехмерной брусчатке на полу, вырастающим прямо из стен колоннам или остаткам красноармейских укреплений позволяют ощутить себя путешественником во времени, вокруг которого мелькают поставленные на паузу эпизоды той ужасной войны.

Основной зал представляет из себя выставку военной техники, которая не простаивает в одиночестве — почти за каждой гаубицей стоит, пригнувшийся артиллерист, из обстрелянной «полуторки» на ходу высовывается водитель, прямо над головой «сталинские соколы» сходятся в лобовую с «мессерами».

Весьма удачное решение — не делать четких границ между экспонатом и посетителем. Шагая по гранитному полу, то и дело наступаешь на искусственную землю, разбросанную очередным снарядом, но ближе к оскалившемуся тяжелой броней «тигру» не подойти — роль музейных заграждений играет минное поле или же противотанковые ежи. И тут даже ребенок понимает — на колючую проволоку кидаться, чтобы потрогать немецкую машину смерти не стоит.

Переходы между залами так же сделаны очень интересно. В какой-то момент времени, поднимая голову, чтобы разглядеть очередной нависающий над тобой самолет, замечаешь проходящих сверху людей. Не знаю, у меня ли одного от такого ракурса возникает ассоциация с марширующими надзирателями концлагерей…

Здесь, в Минске, война, унесшая так же, как и во многих союзных республиках, миллионы жизней, показана не только и не столько с точки зрения патриотического порыва «наше дело правое», сколько демонстрирует ее страх и ужас. При этом делает это ненавязчиво — перевернутая взрывом детская коляска на одной из панорам.с лежащей рядом разорванной в клочья игрушкой…

Человеческая кость, вмятая взрывной волной в военную фляжку настолько, что последнюю едва не согнуло пополам…

Крутящиеся военные хроники прямо с борта грузовичка под стук ленинградского метронома…

Изможденное лицо подростка, стоящего вторые сутки без сна у станка…

Конечно, все эти детали меркнут, когда оказываешься в зале, посвященном концлагерям. Фашистская машина смерти развернулась на белорусской земле в невообразимом масштабе — когда на карте, занимающей почти все пространство под ногами, видишь цифры жертв лагерей, а рядом численность жителей в окрестных городах, осознаешь в полной мере трагедию, развернувшуюся в 40-е годы прошлого века.

Когда сквозь ржавую решетку камеры едва различимые в полутьме проступают слова «хочу жить, но погибаю», нацарапанные над деревянной лавкой, забываешь, что это лишь воссозданная копия.

Когда за очередным поворотом музейного коридора нос к носу сталкиваешься с немецким солдатом, держащим автомат наперевес, забываешь, что это лишь манекен.

Когда заходишь в настоящую партизанскую деревню, сделанную в следующем зале, кажется, что пахнет костром и слышен треск поленьев в буржуйке.

Довершающий все пройденные 15 тысяч квадратных метров музея зал Победы, расположенны под стеклянным куполом, своей торжественной светлотой помогает прочувствовать несоизмеримо малую толику той радости, кою ощутили наши предки, когда услышали, что войне пришел конец. И сейчас, что бы ни говорили про возможные напряжения в отношениях России и Беларуси, какие-то дипломатические неудачи или недопонимания, одно можно утверждать наверняка — историю нашей общей победы здесь переписывать не собираются. За что нашим соседям большой и искренний поклон.